Подчас роковую роль в судьбе криминальной личности играет склонность общества навешивать ярлыки (Labeling-Ansatz) (Becker H., 1974: Schure, 1971), когда человек, однажды названный преступником, в значительной степени, утрачивает возможность жить иначе, как толь-ко совершая криминальные действия. Делинквентная "карьера" осуще-ствляется, таким образом, в следующей последовательности:
1. Первичное, случайно совершенное преступление (делинквентность).
2. Наказание.
3. Вторичная делинквентность.
4. Более тяжкое наказание.
5. Более серьезное Делинквентное поведение.
Таким образом, возникает порочный круг. двигаясь по которому, делинквентные личности постоянно наносят вред и себе и окружающим. Между делинквентными личностями и людьми, которые их преследуют, возникает некий стереотип отношений, который уже рассматривался нами при обсуждении психосоматических нарушений. Это, главным образом, насильственные взаимодействия, при которых одни демонст-рируют другим свою власть, не считаясь с личностью потерпевшего.
С одной стороны находятся властные государственные учреждения (полиция, государственная прокуратура, суд), чья законность под-тверждена демократией (часто упускаемый факт), с другой -- делинквентная личность, чувствующая себя в праве добыть себе якобы при-читающееся ей "добро". Процесс "добывания" осуществляется либо с помощью грабежа (квартиры, банка), либо разбоя, либо косвенным путем: мошенничество, растрата и др.
Согласно Паулю Рейвальду общество само, как это ни парадоксаль-но. посредством неоправданных действий и чересчур серьезных нака-заний, воспитывает преступников, от которых хотело бы изба-виться. Такой ход мысли многим покажется не столь уж очевидным, поскольку при оценке соотношений между индивидуальными делинквентными личностями и преследующим их обществом задействованы личные защитные механизмы. Это проективные процессы, состоящие в том, что криминальные компоненты любого человека проецируются на людей, реально совершающих те или иные преступления, и которые вследствие этого кажутся еще более криминальными, нежели являются таковыми на самом деле. Поэтому наказания часто бывают строже, чем человек того реально заслужил. Можно даже допустить, что наказание представляет собой бессознательное заменяющее удовлетворение (Ersatz-befriedigung) личных агрессивно-криминальных импульсов.
Этим я вовсе не хочу сказать, что легализованное преследование и наказание, а также взвешенное вынесение судебного приговора, как это происходит в судебном праве, вообще искажено проективными процес-сами и служит в конечном счете лишь заменяющим удовлетворением для представителей исполнительных органов и суда. Я хочу лишь сде-лать предположение, что при суровых наказаниях, слишком бросаю-щихся в глаза, возможно, определенную роль играют вышеназванные процессы, поскольку психоанализ вполне допускает их существование и у юристов. Сюда относятся и те учителя, которые наказывают своих учеников тем строже, чем сильнее у тех переживания по поводу непере-житого самими учителями. В своей книге "Преступник и его судьям (1929) Гуго Штауб и Франц Александер попытались взглянуть на мир статей и параграфов закона психоаналитически, а в своей теории пре-ступлений заклеймили бессознательное участие общества в объективно ошибочных приговорах.
6.2. Индивидуальные аспекты
Люди с делинквентным поведением не в состоянии решить свои вну-тренние конфликты с помощью невротических защитных механизмов. Однако они не разрушают свой контакт с реальностью, как шизофрени-ческие больные, которые отстраняются и уходят в мир иллюзий. Чтобы выстоять перед невыносимым внутренним напряжением, они не прибе-гают и к помощи телесных заболеваний. И тем не менее они порывают с реальностью и спасаются от внутренней действительности тем, что предпринимают запрещенные действия, пресекаемые полицией, преследуемые государством и наказуемые по закону. Если присмотреться к стереотипам поведения, бывших у этих людей в их детстве, то вполне возможно установить наличие у них травматизирующих доэдиповых нарушенных отношений, которые мы обнаружива-ли у людей, заболевавших психозами или психосоматическими заболе-ваниями. Предыстория делинквентного поведения не менее драматична:
делинквентных людей не любили в детстве. По меньшей мере, на них не обращали внимания, их воспитание оапускалим, эти люди пережи-вали экстремальное состояние "недостатка", дефицита общения и внимания со стороны взрослых. Трагическое последствие этого -- острый дефицит в душевных структурах.
К этому часто присоединяются дополнительные травматизации:
С. детьми жеcтоко обращаются (телесные наказания) (Beiderwieden et all., 1986) или, что чаще, они воспитываются в условиях душевной жестокости и безразличия. И тут снова проявляются потенциально криминальные социальные условия "низов", стиль воспитания в кото-рых столь тесно связан с наказанием. Ребенок, выросший в подобной среде, вряд ли научится чему-то другому, кроме как знанию о наказа-ниях или жестоком обращений. Подобный опыт "жертвы", пострадавшего. распространяется от него в дальнейшем на других людей. Проис-ходит типичная "идентификация с агрессором" (Анна Фрейд, 1936 -- Identifizier ung mit dem Agressor),1 когда насильник проделывает со своими жертвами все то, что проделывали над ним самим в его детстве (MoserT., 1972).
Мы ознакомились с существенной психодинамикой при делинквентном поведении; которая делает понятной специфически на-сильственную форму подобного стереотипа отношений; Стереотипа. в значительной степени и надолго препятствующего здоровому само-развитию.
В связи с этим голландские авторы из Мездагской клиники в Гронингене говорят о "психопатии развития" (Reicher. 1976). В дословном переводе это означает --"болезненное душевное развитие". Разруши-тельные бессознательные процессы, первоначально идущие извне, нано-сят вред развивающейся личности. Затем, по мере их "овнутрения" эти процессы причиняют зло собственному "Я".
Нельзя обойти здесь стороной и параллели с разработанным Балинтом фундаментальным нарушением (Gmndstoerung), характеризую-щимся недостатком эмоционального участия и более близким мне базисным конфликтом при психосоматических расстройствах.
В то же время часто обнаруживаются и особенности пограничной личности (Kemberg, 1975, 1976). Сюда относятся архаические страхи перед самоуничтожением, отсутствие способности любить, допускающее лишь беглые, поверхностные контакты, большая замкнутость и частые тяжело переживаемые психические состояния, связанные с чувствами бессмысленности, бессильного гнева и отчаяния. Подобные состояния переносятся легче, когда есть возможность позабыть о невыносимости личной ситуации в группе единомышленников (по английски "gang", по немецки -- "Bande"). Если же при этом совершаются совместные пре-ступления, то нападению подвергаются представители общества, поскольку преступления такого рода являют собой среди прочего еще и акты мести. Соучастники в этом случае перестают быть жертвами тех своих родителей, которые слишком дословно применяли воспитатель-ную силу. Но они и не жертвы анонимных инстанций, не позволяющих им занять удовлетворяющее их положение. Теперь они виновники (Tater), действующие активно. В конце концов можно найти удовлетво-рение и в том, что ты по своей воле преступаешь запреты.
К фантазиям мести часто присоединяются фантазии величия и вели-колепия. Они тождественны фантазиям при нарцистических наруше-ниях личности. Наконец, делинквентный поступок дает возможность почувствовать себя лицом, противостоящим правоохранительным орга-нам государства и общества.
Конечно, это тем более не трудно, если представители государства и общества действительно в чем-то повинны. Однако при делинквентном поведении чаще действуют проекции на общество личных негативных составляющих, в которых это общество выглядит (иллюзорно) более плохим, чем оно есть в действительности (полицейские, которых мож-но низвести до "бульдогов"или "ментов"; представители юриспруден-ции. которым не верят, что они всерьез пытаются выяснить истинное положение вещей и соответствовать букве закона).
В заключение еще несколько слов по поводу специфически полово-го делинквентного поведения. Согласно Каролю Смарту (Smart, 1976) убийство детей, проституция и воровство в магазинах чаще встречаются среди женщин, чем среди мужчин. Мужчины чаще угоняют автомобили, учиняют разбои, кражи, наносят телесные повреждения, убивают; не в последнюю очередь стоит назвать и типично мужское преступление -- изнасилование. При судебном разбирательстве женщин намного легче признают невменяемыми и поэтому они, в отличие от мужчин, скорее попадают в психиатрические клиники, нежели на скамью подсудимых. Тем не менее различия в криминальном поведении за последние годы в целом сглаживаются, поскольку -- и вследствие женского движения тоже -- женщины перестают воспринимать себя как домашних и зави-симых существ и конкурируют с мужчинами. Они точно так же, как и мужчины, принимают участие в выработке механизмов общественных требований, например, требований успеха и потребления. Тем самым они неизбежно и в равной степени становятся жертвами господствую-щих социальных отношений, как и мужчины.
