Твой лик мечтателен, твой торс как изваянье,
Твоею тишиной ульюсь я, Чатырдаг!..
2
Дана Алушта в дар тебе, о властелин!
У ног твоих страна, расцвеченная ярко,
Вся в виноградниках и в зелени долин.
Откажешься ли ты от этого подарка?
Макушкой бритою вдали блестит мечеть,
Гвоздями домиков утыканы отроги,
В мечети той мулла, скрестив кривые ноги,
Визгливо силится свои молитвы петь.
Иду к тебе сквозь мир зеленый, беспокойный,
Где овцы на лугах, где кипарисы стройны.
Ты спишь? Не слышишь ты мой осторожный шаг?
Теснятся хижины пред гордым великаном,
Крадется черный лес взлохмаченным цыганом.
Твоей тревогою дышу я, Чатырдаг!..
3
Куда в рассветный час свой отблеск море денет?
Кому подарит луч, раздробленный волной?
К тебе, о Чатырдаг, как лань, бежит прибой
И пеной золотой далекий берег пенит.
Кому в закатный час ты ослепляешь взор,
Олень, украшенный сверкающей короной?
Ты блещешь предо мной, встав из морского лона,
Соленой грудью волн тебя вскормил простор.
По-братски делишь ты с лазурными волнами
Всё золото лучей, всё солнечное пламя
И огненных овец на склонах, на волнах.
Рассветные лучи резвятся, как ягнята.
Шар солнца над водой встает, а в час заката
Заходит за твоей спиной, о Чатырдаг!..
4
На россыпи камней, шлифованных волной,
Купаются в лучах коричневые спины,
Как будто с крутизны комочки влажной глины
На берегу морском рассыпаны тобой.
Колени, голени мелькают в пене белой,
Песок и серый ил на шеях, на боках,
Как будто к твоему подножью, Чатырдаг,
Погибших выбросил прибой осатанелый.
Стальной кольчугою вздымается волна,
Стеклянным колесом прокатится она
И станет ливнем брызг и белоснежной пеной.
Я в центре хаоса, в бушующих волнах,
Как будто в этот бой меня — мечту вселенной -
Ты бросил с высоты, безмолвный Чатырдаг...
5
Шеренги черных волн ползут, как цепи рот,
Ползут, прикрытые бронею мрака черной.
“В атаку!” — ветер взвыл охрипшей медью горна,
И грозные войска бросаются вперед...
Полки седых вояк, густых бород отряды,
Рты искорежены, блестит зубов оскал.
Вздымаясь, катятся хрустальных гор громады
И рушатся, дробясь о грудь прибрежных скал.
А ты, как ночи дух, чернеешь в царстве мрака,
Твой рот окаменел, ты нем, ты глух, однако
Улавливаешь вдруг далекий гул атак,
От века ни пред кем ты не сгибал колени,
Не видишь сверху ты гремящих волн паденье,
Но издали врага ты чуешь, Чатырдаг!
6
Стихия в клочья рвет свой голубой наряд,
Лохмотья сбросила и прыгает с разбега,
Роняет пену с губ, совсем как хлопья снега,
И гонит к берегу стада седых ягнят...
Ты видишь, Чатырдаг, китов безумных стаи,
И львы крылатые ревут у ног твоих.
Здесь море, боевой короною блистая,
Возводит крепости и разрушает их...
Его дыхание, как сто ветров, могуче,
Разверзло пропасти, нагромоздило кручи,
Швыряет на берег большие валуны;
Бездомных каравелл вдали белеют снасти,
Восставшие валы их снова рвут на части,
Не ищет пристани мятежный дух волны...
7
Растратило свой пыл разгневанное море,
Уснуло, откипев; седой простор затих,
Он держит тишину в объятьях голубых,
И нежность светится в его лазурном взоре.
И чайки, словно пух, парят над синевой,
У каждой в клюве нить сверкает золотая,
Тугой клубок лучей распутывает стая,
Он издали похож на остров огневой...
Большой баталии раскаты отзвучали,
Безмолвьем скованы темнеющие дали,
Лишь изредка волны вздымается кулак;
Заката зыбкий мост морская гладь качает,
Но мира эта хлябь ни с кем не заключает,
И гулу вечных битв ты вторишь, Чатырдаг.
8
О море Черное, в безмолвии ночном
Лежишь, приковано к земле цепями штиля;
Утесы над тобой испуганно застыли,
Дороги сходятся, даль осенив крестом…
Лучи седой луны в твоем трепещут взоре,
Как пальцы призрака, ползут из темноты;
Объятья черные раскрыло миру ты,
Никто не вырвется из рук твоих, о море...
Шеренги скал немых глядят в глаза судьбы,
Их лысины блестят, в чернильных пятнах лбы.
Которую из них пожрет пучина прежде?..
И мнятся вопли скал... Здесь места нет надежде.
Дельфины быстрые стремятся ввысь взлететь,
А скалы замерли, страшатся мрак задеть...
9
Стоишь ты, Чатырдаг, высок и горделив,
Как складки мантии, твои спадают склоны,
И взгорья свитою коленопреклоненной
Покорно держат шлейф, у ног твоих застыв...
Лежат перед тобой косматые долины,
Ползут к твоим ногам дороги, как ужи,
Навытяжку стоит вдали Екатерина,
Хоть птичье молоко подаст — лишь прикажи…
Бросают волны соль тебе в глаза, но, скован,
Стоишь недвижно ты... Неужто заколдован?
Или с рожденья слеп и видишь только мрак?..
Слепец, тебе в глаза смеется даль морская,
Твои рабы молчат, глядят в простор, не зная,
Что ты утратил здесь, что ищешь, Чатырдаг.
10
К тебе, о Чатырдаг, крадутся облака,
Их черным бархатом твое чело увито,
Ползут к твоей груди, касаются гранита,
Твоим страданием обмыты их бока...
Мелькают облака, как птиц полночных крылья,
Как соглядатаи, они ползут с высот;
Их перья черные твой голый торс покрыли,—
Уходит туча прочь, а новая ползет.
И ты растешь, растешь, одетый в покрывало,
Уже стираются все грани, все начала,
Ты, словно перьями утыканный, распух.
Ты в оперенье скал сидишь, как филин старый,
О каменный чабан, мертвы твои отары, —
К тебе ползет из бездн могильный тяжкий дух...
11
Ключи поют хвалу тебе, о Чатырдаг,
На виноградниках они журчат, в садах,
Руками влажными твое лаская тело:
“Пришли мы напоить твой мир, твои сады,
Где гибкая лоза от жажды помертвела;
Нас каждый персик ждет, к нам тянутся несмело
Все стебельки твои, все грядки, все плоды...
Босые девушки, как лани молодые,
Омоют в сумерки свои тела нагие,
Руками смуглыми любимых обовьют”.
В ночных садах — покой, дневной закончен труд.
Ты спишь, и родники не нарушают дрему,
Прибою внемлешь ты, далекому, глухому...
12
И к виноградникам крадутся родники —
Тобой плененные серебряные девы,
Касаясь лунных струн, поют свои напевы,
Целуя тонкие побеги и ростки...
И струи, прыгая, играют на кимвалах,
Стремится каждая к растенью своему,
Рассказывая быль о тех подземных залах,
В твоем, о Чатырдаг, таинственном дому.
В твоей груди сокрыт пьянящий чудо-камень,
И он недостижим, он под семью замками.
Но пленницы твои крадутся наугад,
И, усыпив тебя своим певучим звоном,
Живящей влагою бегут к долинам сонным,
Где бледны персики, где зелен виноград...
13
Тебе, о Чатырдаг, высь соткала повязку,
