Читаем без скачивания Астарта 2. Суд Проклятых - Марк Романов

Протекторат в лице доверенного Секретаря прислал сообщение с соболезнованиями, включавшее в качестве довеска уведомление о необходимости досрочной уплаты банковского сбора, налогов за текущее полугодие, и средств за экстренный вызов соединений флота… «В задницу. Без комментариев».

Наместник поселений Юпитера предлагал гуманитарную помощь, и предлагал бесплатно принять на работы по восстановлению пятьдесят тысяч трудовых единиц… «Разумеется. У вас перенаселённость из-за идиотских законов, и эти пятьдесят тысяч мигрантов потом даже вакуумной бомбой не выгонишь… Уже проходили, благодарю Вас, – канцлер перебросил сообщение в дипломатический сектор с визой „вежливо отказаться“, и вздохнул. – Но союзники, всё-таки…»

Из Пояса Астероидов прислали три транспорта с рудой вместо двух, и попросили «лишний» грузовик не оплачивать, а загрузить удобрениями и лекарствами. «Приятно иметь дело с реалистами и просто хорошими бизнесменами. – Ле Рой оформил приказ и передал его на терминал станции Бета. – Война, не война, а удобрения в обмен на металлы возить надо».

Покончив с текущими делами, и помянув недобрым словом Венеру и Меркурий, чьи руководители даже записки не прислали, канцлер смог, наконец, разогнуться, и отключить терминал рабочего стола. Кабинет, оформленный в бежевых тонах, и уставленный тщательно воспроизведённой по чертежам и рисункам XVIII-го века мебелью, приобрёл чёткость и объём. Копии картин мастеров эпохи Возрождения на стенах отсвечивали багровым в падающем из высоких окон вечернем свете, а в сухом рециркулируемом воздухе мерцали тончайшие пылинки.

Лёгкое прикосновение к сенсору вызвало к жизни сервисную автоматику – на столе материализовались предметы чайного набора, выполненные в древнем севрском стиле, над чайником курился лёгкий парок, а тончайшие фарфоровые чашки просвечивали почти насквозь… Канцлер втянул породистым носом насыщенный аромат земного Эрл Грея, и налил себе чашечку. Смакуя горячий напиток, он медленно подошёл к оконному проёму, и задумался, озирая невысокие по меркам Протектората башни делового района Марс-Сити. Сияющие разноцветными огнями километровые призмы, гордо возносившиеся к красноватым небесам, перечёркнутым белыми полосками облаков, соединяли в себе вызов, когда-то брошенный этой высушенной пустынной планетой людям Земли, жертвы и потери первого столетия колонизации и необоримую силу духа человечества… «Цивилизация, способная в адском пламени разгорающейся мировой войны дотянуться до соседнего мира, и превратить его бесплодные пески в плодородные земли, – подумал Канцлер, делая маленький глоток, – достойна если не уважения, то хотя бы восхищения. С другой стороны, план сработал – Земля выжила, а Марс терраформировали. Вот это – достойно».

– Гастон, брось пить эту гадость, – вломился в тишину кабинета голос по «громкой» правительственной связи. Использовать эту линию могли немногие, но гулкий бас Авеля Гаррисона Ле Рой узнал сразу. – Лучше приготовь графинчик виски, я скоро буду. И не один…

– Авель, я с нетерпением жду, когда же ты наконец сопьёшься… – спокойно ответил ему канцлер, поднимая глаза к потолку. – И перестанешь разорять правительство невозбранным употреблением дорогих напитков, перейдя на самогон или чёрное канальное пиво.

– Не дождёшься, лягушатник! – раскатисто расхохотался Гаррисон. Их полушутливая пикировка давно стала традицией, и он не планировал её нарушать. – Я печень даже не менял ни разу…

– Какие у тебя новости? – холодным тоном осведомился Ле Рой, ставя недопитую чашку на поднос сервис-автомата. – В Поясе подешевела картошка, или ганимедяне сделали скидку на услуги докеров?

– Об этом – только лично… – Авель тоже посерьёзнел, и кашлянул. – Третья передавала привет. И недоумения по поводу встречи.

– Жду тебя в Красном зале. – Гастон переключил автоматику кабинета на консервацию, и быстро двинулся к гермодвери, на ходу подхватив со стола планшет. – В твоих же интересах не болтаться на парковочной орбите, а немедленно явиться в Шпиль.

– Я уже лечу над Сыртом, буду через несколько минут.

– Отлично.

Решка откинул стекло лёгкого скафандра, и всмотрелся в далёкое небо, по которому чертил серебристый след тёмный овал какого-то каботажника, на всей скорости чесавшего по направлению к Сити. Судя по тому, что кораблик не сбавлял ускорения, это был курьер или, например, правительственный борт – он мастерски плевал на диспетчеров, эшелоны высоты и прочие ограничения, и даже поднятые в воздух атмосферные истребители сделали вокруг него пару кругов, после чего пристроились в кильватер…

Неудобный шлем натирал уплотнителями лоб, поношенная пенорезина немилосердно скрипела при каждом движении, но он упорно продолжал идти рядом с медленно ползущим мобилем, стилизованным под один из первых марсоходов. Цепочки следов – мелкие ямки и полосы от восьми колёс – с тихим шуршанием заносил красный песок, влекомый сухим ветром, дующим с севера. Пустыня медленно поглощала следу вторжения в неё…

По своей воле он никогда бы не полез в эту дыру, но так уж сложились обстоятельства – в Цитадели было неспокойно, и Решке пришлось срочно покинуть город. Искин убежища предложил «случайно купленный на распродаже» экстрим-тур «Дороги Первых», включавший недельный переход по экваториальному поясу пустынь к месту посадки исследовательского модуля «Восток-2090». Запас еды в тубах, снаряжение, имитирующее инвентарь двадцать второго века, связь только через один-единственный ретранслятор, и никого вокруг на сотни километров.

– Просто мечта, блин… – ответил он тогда искину, вжимаясь в трещину скалы на границе периметра Цитадели, откуда уже можно было различить красное дыхание пустыни. – А туров в Лабиринт, случайно, на распродаже не было?

– Не было, уж прости, – Мемета хихикнула. – Зато в пустыне никто тебя не хватится, а потом… потом всё будет совсем по-другому. Я залью тебе в память кое-какую информацию, поразмысли на досуге…

– Надеюсь, мозг не лопнет? – Двадцать Шестой натужно рассмеялся, пытаясь откашляться от мелкой пыли.

– Не знаю. Сейчас проверим…

Сейчас информация бултыхалась в хранилище, как литр ртути в металлической фляге. Тяжёлый плотный виртуальный шар напоминал ему чемодан без ручки из древнего анекдота, русского, кажется – и нести неудобно, и бросить жалко. Приходилось подступаться к массиву спрессованных данных понемногу, в свободное от обслуживания мобиля время. А ломался он частенько…

«Если первые исследователи Красного шарика так мучились, то я им очень соболезную… – подумал Решка, в очередной раз приклёпывая отвалившуюся антенну аппарата. – Я хоть дышать могу нормально, спасибо терраформингу. Но смогли же. Справились…»

В подтверждение тому под его ногой что-то хрустнуло. Он присел, и смахнул тонкий слой песка с белой человеческой кости. «Бедренная. Следы зубов. Костный мозг высосан… – мысли скакали в черепе, как шальные песчаные тушканчики. – Блин, откуда в пустынях экватора взяться людоедам?»

Прикинув, и покопавшись в памяти, Двадцать Шестой решил, что это антуражная придумка местных экстрим-аниматоров. Для избытка впечатлений от тура, так сказать… Но пистолет, стреляющий парализующими зарядами, он всё же передвинул из-за спины вперёд, чтобы не терять мгновений на поиск неудобной рукояти.

16.2. Обсуждение проблемы Посланника

Если бы двери в Красном зале были старинными, с петлями и притолокой, они бы слетели с креплений от мощно впечатавшегося в них массивного теля Гаррисона. Герметичня бронированная перепонка прогнулась внутрь, тревожно запищав, и нервно бросила запрос в инфосеть Шпиля, панически запрашивая активацию защитного протокола. Ле Рой, привычно улыбнувшись, перехватил пакеты, отдавая команду «открыть» и блокируя наблюдение в помещении.

Третий секретарь правительства по особым поручениям Авель Поллукс Гаррисон не воспринимал помех на своём пути к цели, и, если не мог их обойти, пробивал насквозь… За что и ценился канцлером и прочими членами их «маленького тайного общества» – не существовало препятствия, способного его остановить. Авеля можно было только убить, но, как иногда думал Гастон, это неугомонного секретаря только замедлило бы.

– Шеф, всё пропало! – дурацким голосом какого-то персонажа голодрамы проревел ворвавшийся в сразу показавшийся маленьким и обшарпанным зал Гаррисон. – Посланник! Третья! Надо кого-нибудь срочно убить!

Гастон, не мигая, смотрел своим фирменным холодным взглядом светлых глаз на тяжело дышащего Авеля. Который, осмотревшись и не обнаружив ни одного кресла, кроме занятого Ле Роем, пожал плечами, вытащил из набедренного кармана своего комбинезона быстрорастущий походный стул, и бросил его на карминово-красное покрытие пола. Стул пискнул, раскрываясь в ажурную металлорганическую конструкцию, немедленно прогнувшуюся под немалым весом тела Гаррисона.