- Я не имею никакого отношения к Прожорливым Псам, Брут! Это мое личное дело. Меня зовут Марк Валерий Аквила!
Какое-то время он держал перепуганного главаря на расстоянии вытянутой руки, ожидая, пока значение слов того, кто за ним охотился, дойдет до измученного сознания главаря банды.
- Аквила? Сын сенатора?
Марк жестоко улыбнулся, отдергивая руку, удерживавшую Брута в вертикальном положении.
- Тот самый. Я поклялся найти и убить всех виновных в смерти моего отца. Сейчас подошла твоя очередь.
Глаза Брута расширились, когда он понял, что сейчас произойдет.
- Нет! Я не ...
Марк отпустил его волосы, и толкнул, отчего главарь банды отшатнулся назад, пока его задняя нога не нащупала под собой только на пустое пространство. Он растворился в воздухе с воплем ужаса, но долетел только до конца сломанного столба строительной платформы, который, торчал двадцатью футами ниже. С ужасным хрустом костей зазубренный деревянный конец шеста толщиной в два дюйма пробил тело Брута насквозь, подвесив его на высоте десяти футов над землей и выйдя из спины. От ужасной раны, он застонал в агонии шока, когда понял глубину своего отчаянного положения, затем соскользнул еще на фут, обмазав своей кровью деревянное древко шеста. Марк повернулся обратно к лестнице, когда Котта спускался по ней, придерживаясь одной рукой, другая рука у него была черной от крови.
- Давай перевяжем твою рану ...
- У нас нет времени. Они выламывают дверь!
Двое мужчин поспешили вниз по оставшимся пролетам лестницы, в то время как где-то над ними раздавались крики и проклятия. Когда они достигли земли, Марк воспользовался моментом, чтобы взглянуть на тело Брута. Пока двое мужчин смотрели вверх, он соскользнул еще ниже по длине шеста, опустившись на уровень их глаз с очередным предсмертным стоном ужаса и боли, его рука безуспешно вцепилась в покрытое кровью дерево в тщетной попытке остановить скольжение. Котта взглянул на длинное, измазанное кровью древко, торчащее из спины главаря банды, как человек, не раз видавшим такое, скривив лицо при виде чудовищной раны.
- Эта штука прошла через его печень. Оставь его. Если он еще не умер, то скоро пожалеет об этом.
Римлянин покачал головой, бесстрастно глядя на искаженное кровью лицо Брута.
- Мы не можем рисковать тем, что он расскажет кому-нибудь, кто его убил, прежде чем расстаться с жизнью.
Котта поднял свой нож.
- Это тебя беспокоит только это, тогда я просто отрежу ему язык .
Он крепко схватил умирающего за подбородок, но Брут собрал последние силы и вырвал свою челюсть из хватки солдата-ветерана. Его голос был не более чем хриплым, задыхающимся шепотом, но ненависть в его голосе была безошибочной.
.Тебе тоже жить осталось недолго… «Несущий Смерть» … … убьет ... вас ... всех.. всех до одного!.
Он закашлялся кровью, все его тело сотрясалось от ужасающей боли, и Марк взял его за подбородок одной рукой, повернув искаженное лицо главаря банды, чтобы заглянуть в его глаза.
- Если тебе удастся обмануть паромщика, чтобы он перевез тебя на другую сторону реки Стикс, ты постарайся убежать как можно дальше. Потому что, если Мортиферум на самом деле убьет меня, я найду тебя там, чтобы убить снова.
Брут уставился на него остекленевшими глазами. Молодой римлянин понял, что тот потерял сознание, и ослабил хватку на челюсти, позволив его голове свободно повиснуть. Он встал и некоторое время смотрел на труп, чувствуя то же оцепенение, которое охватило его, когда он понял, что Дорсо мертв. Он медленно покачал головой не почувствовав восторга, который все еще надеялся ощутить в момент своего триумфа.
- Уходим быстрее, на это нет времени! - Котта оттащил его от жуткой сцены, крича в ответ членам банды, с грохотом спускавшимся по лестницам платформы над ними.
- Да здравствуют Прожорливые Псы! Мы всегда будем срать на вас!
И двое мужчин поспешили прочь, в темноту, преследуемые криками телохранителей уже мертвого главаря банды.
5
- Химера тебя побери, ты только взгляни на этот бардак! Должно быть, слух об этом уже разнесся по округе!
Солдат постарше среди парикмахеров-добровольцев фыркнул в ответ на замечание своего товарища.
- Конечно, слух разнесся, блядь, ты, тупой ублюдок, что этот петух Морбан всего лишь предложил еще на один день снизить цены на стрижки.
Перед помещением уже выстроилась очередь из мужчин, и когда Морбан отпирал дверь, ему пришлось выставить мускулистую руку, чтобы сдержать толпу, давая возможность своим людям люди войти внутрь.
- Минутку, парни, мои ребята скоро будут готовы приступить к стрижке! - Подняв руку, показывая, что мужчина во главе очереди должен оставаться на месте, он нырнул обратно в парикмахерскую, ухмыляясь своим людям, пока они готовились к работе. - Теперь вы понимаете, почему я понизил цену? Парикмахеры по всему Авентину недоумевают, куда подевались все их клиенты, в то время как у нас работы столько, что мы с ней едва сможем справиться, и даже больше. Вы, ребята, сегодня заработаете приличные деньги, если только сможете управиться со всеми, так что не особо парьтесь, просто приведите клиентов в порядок, выставляйте их за дверь и сажайте следующую задницу на их место.
Он повернулся обратно к двери, с лучезарной улыбкой зазывая первого посетителя.
- Заходите, господин, заходите и мы вас сделаем прическу по последнему слову моды практически бесплатно!
Как только его люди усердно принялись за работу, он отошел, чтобы купить небольшой пирог у пекаря двумя домами дальше, но не успел он сделать и полудюжины шагов, как оказался в центре небольшой кучки торговцев, всем не терпелось с ним познакомиться. Сам пекарь взял удивленного солдата за руку и хлопнул его по спине с лучезарной приветственной улыбкой.
- Как чудесно, что вы открыли здесь свое дело! Сегодня утром моя пекарня работала превосходно, все эти мужчины ждали стрижки и мечтали перекусить на деньги, которые они сэкономили, в вашей парикмахерской!
Другие владельцы лавок шумно с ним согласились, и Морбан наслаждался незнакомым чувством блаженства их одобрений, пока один за другим они не удалились с обещаниями дружбы и предложениями оказать любую помощь, которая может понадобиться ему в будущем. В конце концов, остался только один человек, ближайший сосед парикмахера, тихий мужчина, который представился как Альбан и который продавал горшки, которые, как он сказал Морбану, делали его жена с сыном в задней комнате его лавки. Гончар смерил его понимающим взглядом.
