искупала детей.
— Что? — спросила я ее.
— Ты не все мне рассказала.
— Что ты имеешь в виду?
— Об Элайджи. Ты ему очень нравишься.
— Шшш! — зашипела я, глядя в сторону комнаты Люси. — Можешь говорить тише? Ты же знаешь, что Люси повторяет все, что слышит, и когда этого не ждешь. Мой ребенок — угроза.
Она засмеялась.
— Серьезно, сестренка, что ты делаешь? Ты ему очень нравишься. Как ты можешь этого не замечать? Он в полном твоем распоряжении. Ты бы видела его лицо, когда Люси подбежала к нему, когда он подстригал траву. И он спрашивал о тебе. — Оливия вздохнула, и ее взгляд устремился к потолку. — Он совершенно очарован вами, ребята.
Я попыталась взглянуть на это глазами моей сестры. То, как Элайджа помогал и приходил просто, чтобы побыть рядом. Это было странно. Если бы мы были ему неинтересны, зачем бы он так поступал? Это определенно была не просто дружба, что бы ни утверждал Элайджа. Но все же…
— Ты видела Элайджи. Зачем ему я? Знаю, я не уродина, но и не красавица. И у меня дети.
— Боже. Ты меня убиваешь. Если ты уродина, то и я тоже, раз все думают, что мы близнецы. Мы не уродливы. — Она надулась, указывая на мою грудь. — Ты не просто великолепна, беременность подарила тебе потрясающее тело. Посмотри на эти ягодицы и бедра? Он, наверное, пускает слюни каждый раз, когда оказывается рядом с тобой, и боится спугнуть мать-одиночку. Признайся. Держу пари, он пялится на тебя, и не мельком, а не сводя глаз.
Мое лицо вспыхнуло.
— Его пристальный взгляд сначала напрягал, но я привыкла.
Не совсем. Я просто отводила взгляд, чтобы ничего не чувствовать.
— Что и требовалось доказать. — Поднявшись с Элаем, который все еще спал у нее на груди, она схватила мой телефон с журнального столика и швырнула его мне. — Это пора прекращать.
— Что?
— Хэдли, ты невообразимая. Ты не только красивая, но и способная женщина и замечательная мама. Кто бы не захотел быть с тобой? Позвони ему и попроси отвезти тебя куда-нибудь. Идите к нему домой или еще куда-нибудь. Да что угодно.
Я вытаращила глаза и посмотрела на телефон так, словно от него можно заразиться чумой.
— Ты сбрендила? Уже почти девять. О чем я могу его попросить?
— Ты говорила он приходил и допоздна смотрел с вами кино. Не вижу проблемы в том, чтобы пойти к нему, по-соседски, или попросить его пригласить тебя куда-нибудь?
Я нахмурилась, чувствуя страх и небольшое волнение от представившейся возможности.
— Не знаю. Мы же друзья. Я не хочу разрушать это.
Оливия закатила глаза.
— Ну, так иди и дружи с ним. Я побуду с Люси и Элаем. И если ваше дружеское общение будет длиться всю ночь, ты сможешь без проблем вернуться домой утром, ведь он живет совсем рядом. — Она подмигнула. — Хватит думать. Я вижу по твоим глазам, что ты хочешь этого. Хоть на секунду стань женщиной и признайся в том, чего хочешь. Разве ты не хочешь посмотреть, как он будет вести себя с тобой наедине? Он приветлив с Люси. Почему бы не узнать, насколько он может быть хорош с тобой? Это не преступление. Ты самая замечательная мама, даже если уделишь время себе. Ты слишком зациклена на том, что родитель должен и не должен делать. Я знаю, что это из-за Скотта и его злобной семейки. Они заставляют тебя чувствовать себя неполноценной, и ты боишься, что они используют Элайджи против тебя. Я права?
Паника сдавила мне грудь, и я не могла дышать. Я вспомнила, что недавно по телефону сказала Лилли:
— Скотт сказал, что рядом с тобой и Люси крутится какой-то мужик. Ты знаешь, насколько опасны мужчины в наши дни? Слышала, он татуированный наркоман. Я не собираюсь сидеть сложа руки и наблюдать как мои внуки общаются с подобным человеком.
Пустые угрозы мамы Скотта всегда приводили меня в ужас. Люси и Элай были моими. Но даже до того, как мы со Скоттом разошлись, его мать всегда имела свое собственное мнение, когда дело касалось воспитания детей. Это и раньше напрягало, но стало только хуже, когда я дала понять, что мы со Скоттом не будем снова вместе. Она продолжала намекать, что заберет у меня детей. Не думаю, что она может это сделать, но это пугало и злило меня. Почему она решила, что у нее есть на это право?
Оливия была права на сто процентов. Скотт рассказал маме об Элайджи, и они высказали свое мнение. С тех пор я не разговаривала с мамой Скотта. Когда она не пожелала замолчать, я бросила трубку. Я отвечала Скотту только через текстовые сообщения. С этими двумя у меня и так все было наперекосяк. Элайджа в любом случае стал бы проблемой для Скотта и его семьи. Скотт хотел забрать детей на выходные, но я ему отказала. Я хотела, чтобы дети побыли рядом с Оливией, к тому же его отвратительное поведение в прошлый раз, было для меня достаточным основанием для отказа.
— Они создадут проблемы, — наконец пробормотала я.
Она кивнула.
— Так и будет. Это все, на что они способны.
Сдерживая слезы, я согласилась. Мой голос, как и правда, был печальным. С тех пор как Скотт увидел Элайджи, все стало еще хуже.
— Может, стоит начать делать, что ты хочешь? Твои дети будут с тобой, независимо от этого.
— Думаю, стоит спросить. Уверена, он занят.
Я разблокировала телефон и задумалась, что написать. Внезапно в голову пришла идея.
Хэдли: Ты занят?
Он ответил незамедлительно.
Элайджа: Не для тебя. Все в порядке?
Напряжение в моих плечах ослабло. То, что последовало дальше, казалось естественным.
Хэдли: Сейчас слишком поздно для татуировки? Не знаю, когда мне ещё представится такой шанс. Моя сестра предложила остаться с Люси и Элаем.
Элайджа: Я заеду через тридцать минут.
После его ответа, я медленно опустила телефон. Мое лицо пылало.
— Он сказал, что заедет за мной через тридцать минут.
— Вот это скорость, — хихикнула Оливия.
Я вскочила с дивана.
— Мне нужно побриться. Не знаю, где хочу сделать татуировку.
Она вздохнула.
— Ты собираешься набить татуировку сегодня вечером? Да ты бунтарка. — Когда я направилась в спальню, Оливия крикнула: — У тебя осталось сцеженное молоко для Элая? Не хочу, чтобы малыш остался без маминой сиськи.
— Да. В холодильнике и морозилке.
Подумав о нуждах Элая, я вспомнила о Люси. Я перестала копаться в шкафу в поисках наряда, и вошла в ее комнату. Она играла со
