Мы отошли чуть дальше за поворот и укрыли танк справа от шоссе, постаравшись получше его замаскировать и готовясь встретить американцев, если они решат атаковать. Учитывая характер окружающей местности, в этом месте им волей-неволей пришлось бы воспользоваться дорогой, а это означало, что одновременно в поле зрения будут находиться не более двух-трех танков. Но в этот день, 28 июля 1944 года, они не стали возобновлять наступление на Кутане.
В конце дня показалась группа пехотинцев из полка «Дойчланд». Они заняли позиции поблизости, но вечером были отозваны и выступили в направлении Савиньи. В такой ситуации тяжело было оставаться в наступающих сумерках в одиночестве. У меня не было радиосвязи, и я не знал, что делать. Действует ли еще мой приказ или он уже устарел?
Вдруг, когда я уже начал думать, что в общей суматохе отступления обо мне просто позабыли, появился наш ротный, оберштурмфюрер Шломка. Он был все на том же «Фольксвагене», но уже сильно поврежденном. Одна из покрышек была разорвана и набита сеном. Ротный повел нас на соединение с полком в ту же сторону, куда отправились пехотинцы «Дойчланда». В течение ночи я встретил и остальные танки своего взвода. После обычной заправки и пополнения боезапаса я был передан со своими четырьмя танками в распоряжение штурмбаннфюрера Шрайбера. К этому времени мы уже были окружены под Кутансом, и Шрайберу было поручено вместе с 3-м батальоном полка СС «Дойчланд» пробить коридор для выхода на юг. Итак, мы выступили утром 29 июля, дня, когда дивизия «Дас Райх» потеряла большую часть своих тяжелых вооружений и многих солдат. Я был из числа счастливцев. В упорной ночной схватке с 29 на 30 июля мне вместе с тремя танками, двумя штурмовыми орудиями и несколькими автомашинами удалось прорвать кольцо окружения и вывести около 100 солдат потрепанных подразделений различных дивизий.
Еще в окружении мы узнали, что командир нашего полка оберштурмбаннфюрер Тихсен погиб вскоре после того, как после ранения командира принял командование дивизией «Дас Райх». Неподалеку от Трейи он наткнулся на прорвавшиеся американские танки и был убит в собственной машине.
Таким образом, инструктаж, данный командиром полка под ожесточенным артиллерийским обстрелом на окраине Перье, который произвел на меня столь глубокое впечатление, стал для меня последним воспоминанием об обер-штурмбаннфюрере Тихсене, который, несомненно, был одним из выдающихся командиров младшего поколения в войсках СС.
Сражения с танковыми частями американской армии
В последние дни июля 1944 года бои у основания полуострова Котантен вступили в критическую фазу. Постоянные прорывы, окружения и выходы делали ситуацию совершенно невозможной для восприятия как боевыми частями, так и тылами. Крупномасштабные боевые действия все чаще сменялись отдельными стычками. Командиры отчаянно пытались сохранить контроль над своими частями и планомерно руководить их действиями, отступая на новые оборонительные рубежи и в районы сосредоточения. Эти дни показали выдающиеся примеры неудач и упорства, паники и верности долгу, самоотверженности и самоотдачи, надолго оставшиеся в памяти всех, кому довелось участвовать в этих событиях.
В этот полный драматизма период я командовал взводом 2-й роты танкового полка дивизии СС «Дас Райх». Мы вырвались из американского окружения после упорного ночного боя северо-западнее Перси и провели весь следующий день, блуждая между немецкими и американскими колоннами в районе между Вильдье и Ла-Э-Пенель. На следующую ночь мы наконец-то нашли командный пункт своего полка в районе Вильдье. Хотя командир полка Энзелинг пообещал дать нам отоспаться после двух суток боев, этого не произошло. Заправившись и приняв боекомплект, часа через три мы выступили к развилке дорог, чтобы прикрыть отступление. Проведя там два дня под сильным огнем артиллерии и ударами с воздуха, мы снова начали отступать на восток. Мы прошли Сан-Северский лес, и рано утром я снова получил приказ в одиночку отправиться на прикрытие очередной дороги. По имевшимся у меня сведениям, справа от нее должны были занимать позиции парашютисты, а слева — армейская часть из Вены, с которой я уже встречался накануне.
Я съехал с дороги вправо и занял хорошо укрытую позицию напротив довольно большой фермы, стоявшей по другую сторону от дороги. Без надлежащего укрытия легко было стать жертвой истребителей-бомбардировщиков, делавших передвижение машин в дневное время практически невозможным. Чуть позже подошли венцы — сильно потрепанный пехотный батальон. Мне с трудом удалось уговорить их занять позиции на местности, удобной для пехоты, метрах в 100–150 от фермы. Вскоре подошло подкрепление — вторая «пантера» под командованием нашего ротного, оберштурмфюрера Шломки. Мы вместе въехали в большой сад слева от фермы, в котором можно было легко укрыться. Я засел в правом переднем углу сада, почти у самой фермы, а оберштурмфюрер Шломка — метрах в сорока от меня, в левом углу сада. Дорога с моей позиции просматривалась на 200–300 метров. Примерно в 100 метрах от нас лежала грунтовая дорога, отходившая от шоссе под острым углом и проходившая рядом с садом.
Утром опустился туман, и видимость ухудшилась. Было почти невозможно разглядеть начало грунтовой дороги. Вдруг на дороге показался «шерман». Он ехал медленно; командир стоял, высунувшись в башенный люк. Мы поскорее развернули башню вручную. Поскольку двигатель не работал, воспользоваться гидравликой мы не могли. Мы выстрелили за мгновение до того, как танк скрылся за углом здания, но не попали. Тем временем мы спешно завели двигатель, дали задний ход и на максимальной скорости двинулись через выезд с фермы на шоссе, проходившее по довольно высокой насыпи. Во время этого маневра мы развернули башню на правый борт и въехали на насыпь так, чтобы левой гусеницей свернуть дерево, чтобы хоть как-то укрыться от остальных «шерманов». Несмотря на непроглядный туман, мы чувствовали, что они где-то рядом. Мы и не рассчитывали выехать на дорогу невредимыми, но все же нам это удалось.
Как только танк выравнялся, мы подбили «шерман», стоявший метрах в пятидесяти от нас. Его командир все еще выглядывал из люка, но так нас и не заметил. Танк получил попадание в двигатель и тут же загорелся. Потом мы резко развернули свой танк на дороге, поставили орудие прямо по курсу и, объехав крону сбитого нами дерева, двинулись в направлении остальных танков. Они по одному останавливались рядом с дорогой, чтобы выстрелить. Мы смогли различить только первые два метрах в 150 от нас и подожгли их, потратив на каждый по одному снаряду. Потом мы увидели солдат, бегавших среди танков, и мы уже были готовы открыть огонь, но тут я разглядел, что они подняли руки вверх, и приказал не стрелять. Я предположил, что это были американцы, сдающиеся нашим пехотинцам, окопавшимся примерно по этой линии слева от дороги. Позднее мы узнали, что это были наши солдаты, покинувшие свои позиции и сдавшиеся американцам, которые находились чуть дальше и затем тоже отступили. Я еще немного подождал справа от дороги, не возобновят ли американцы наступление. Вскоре прибыл командир нашего полка. Он проверят позиции машин танкового полка «Дас Райх». Разумеется, он был рад узнать о наших успехах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
