произнес Санек.
Никитос встал и молча пошел по тропинке. Володя топал за ним.
– Был Никита одурманен – Бес суров и негуманен… Да, не получается, – вздохнул Санек и бодро оглянулся. – Эй! Ты где? Мишка! Медведь!
Миша нашелся около беса. Он сидел на камне и смотрел на вяло гаснущий горизонт.
– Я не понимаю, как это произошло, – бормотал он. – Ничего же не сделал. Просто оттолкнул. Даже не сильно. Он как будто специально так упал. Словно его подговорили.
– Сам твердил – место плохое, – неубедительно утешал Санек. – Вот оно и плохое. Ленка еще своими проклятиями сыпала. Устали, короче. Еще и бес нас долго не пускал, кругами водил. О! Придумал! Давай подстроим так, чтобы все друг друга перебили, а деньги за сданные билеты потом поделим.
– Нужны тебе будут деньги на том свете.
– Деньги везде деньги, – хитро улыбнулся Санек.
– А ты… – Миша запнулся, решая, спрашивать или нет, – ничего не видел?
– Галлюцинации, – важно сообщил Санек, поднимая палец. – Ну что? Пошли?
Миша глянул на озеро и вдруг решился. Это надо было проверить! Не могло Ленкино проклятье сработать. С чего? Прошло две с половиной тысячи лет. Тут уже никакие духи не бродят.
– Иди, я здесь останусь.
Санек от такого заявления подпрыгнул, глянул на горизонт:
– А пожрать?
– Я не хочу.
Миша поднялся. Был он такой же квадратный и разноглазый, как бес.
– Тебе чего, не страшно? Тут же бес! А если в Онегу утащит? Я бы не рискнул.
– Не утащит, я тяжелый.
Санек вскарабкался по камням.
– А можно я деньги за твои билеты себе возьму? – крикнул он издалека.
Миша отвернулся.
– А все равно Катька заставит тебя пойти в лагерь! – крикнул Санек и поскакал дальше. Получалось у него это довольно звонко.
Как только он исчез, сразу навалилась тишина. Она наступала от воды, замершей, превратившейся в сплошное зеркало. Застыли белесые облака на прозрачно-голубом небе. Волна беззвучно колыхалась у камней. Разлом вдоль фигуры беса потемнел, словно пытался насосаться влагой. Вода просочилась в углубления, чернотой обозначив границу. Улыбка беса исказилась. Одна ее половина, пробитая художником, шла уголком вверх, вторая, родившаяся из-за разлома, загибалась вниз.
«Шлеп-шлеп», – плеснулись мокрые шаги.
Миша заозирался, выставив перед собой руку.
Никого. Безветренно. Вода на берег не накатывает.
Хрустнуло за спиной. Вздохнуло.
Миша крутанулся. Но и тут пусто. Пыжится маяк, недобро смотрят сосны.
Краем глаза он успел заметить движение. Кто-то шел. Вон там, из-за елок.
– Стой!
Некому было стоять. Елки и не думали двигаться. Чернота скользнула за желтыми стволами.
Миша попятился. Скорее уходить! Повернуться спиной к бесу боязно, потому что хоть он и был обращен к озеру, его разномастные глаза все равно смотрели на стоящего человека.
Смешок. Из пустоты.
Не вовремя вспомнились все те проклятья, что были за сегодня посланы ему на голову. Шутки шутками, но все же… Земля под ногами как будто трясется. Не собирается ли она разверзнуться, чтобы выполнить желание Леночки?
– Защиту, – пробормотал Миша. – Сделаю защиту. Это поможет.
Он и сам не понимал, почему его ноги стали задевать за камни, почему вдруг мох превратился в скользкий наст, почему из воздуха пропали все звуки. Маяк выпятил пробитый живот, глянул балочными внутренностями.
– Защиту, защиту, – бормотал Миша, крутясь между елками.
Он схватил палку, нарисовал на земле большой круг, захватывающий вход в маяк. Дернул, отрывая, лоскут ткани на подоле куртки, привязал его к ветке елки. Покрутился-повертелся, собрал горку хвоинок, в углубление насыпал оставшихся семечек:
– Приходите, охраняйте.
Вытянутым из куртки шнуром три палки связал, поставил треногой, на макушку подвесил пучок травинок. Зажал пучок в кулаке, засопел, глубоко дыша, прогоняя из себя дрожь.
– Верю, верю, я верю, – бормотал себе под нос. Задышал, засопел, выжимая из себя страх, желание бежать отсюда куда глаза глядят. – Ничего не будет. Все обойдется.
Подул ветер, возвращая звуки. Затрепетала ткань на елке. Свистнуло в железной башенке маяка, прокричала запоздавшая чайка. Вывернутая линией круга земля быстро высохла. Миша похлопал себя по карманам. Брякнули спички.
Огонь ухватился за первые веточки, когда к черте подошел Санек.
– А я чего подумал, – буркнул он, глядя в сторону озера, – все равно темнеет. Пацаны предупредят, что мы здесь остались. А завтра уже все успокоятся. А? Что скажешь?
– У тебя кружки с собой нет? Мы бы воды вскипятили.
– Там миска есть. В маяке. Я сейчас покажу.
Он рванул к пролому. Навстречу выступила темная фигура. Санек заверещал, взмахнул руками, обрушиваясь под елки. Миша бросился к обережной треноге.
– Чего, уже все ушли? – Игорь стоял, засунув руки в карманы, тепло глядя на огонь. – А вы чего остались?
– Вот черт! Испугал. Я думал, бес за нами явился. – Санек выгребся из веток, потряс головой, вытряхивая из волос хвоинки. – Далеко ходил?
– До Бесоносовки. Ничего интересного, одни змеи. И кладбище заброшенное. Я посмотрел надгробия – как-то они там разом все умерли. А вы тут неплохо устроились. Это чего у тебя?
– Оберег. От беса.
– А! Проняло! И как? Помогает?
– Если верить, помогает.
– Вы тут остаетесь?
– Будем капище делать, – торжественно сообщил Санек. – Пока девчонки все не захватили, надо хорошее место выбрать. – Из маяка он вернулся с гнутой алюминиевой миской. Повертел ее в руках, вздохнул: – В лагерь все равно не попадешь. Там лодка на другом берегу, не переправишься. Я орал-орал – не слышат.
– Пойду проверю.
Не вынимая рук из карманов, Игорь прошел по границе круга и скрылся за елками. В вечерней тишине какое-то время были слышны его шаги.
– Мы чего, правда, что ли, здесь на всю ночь? – Санек изучал дно миски. – А как же бес?
– Чего «бес»? Он так просто не балует. Он если только наказывает или еще за что. Плохих людей, одним словом.
– А, – Санек обмахнулся миской. – Тогда ничего страшного. Пойду воды принесу.
Миша смотрел в огонь. Пламя жадно заглатывало ветки, грызло их, забираясь все выше.
– А! Труп! – завопил Санек.
Миша повернул голову, прислушиваясь. Только этот крик. Больше ничего. Он закрыл глаза. Холод от камней прошелся по хребтине. Черт! Если бы не проклятье, было бы все понятно. А что теперь делать?
– Там труп!
Санек вылетел из темноты, держа миску двумя руками. От прыжков вода выплескивалась.
– Реально! Чайка! Прямо на бесе.
Миша поднял на него взгляд. В зрачках дергался отсвет огня.
– Вот тебе и жертва. Теперь будем спать спокойно.
– И как ты можешь такое говорить! – Санек бухнул около костра миску, воды там было на донышке. – Ее же туда кто-то бросил!
– Лиса пробежала, оставила. Орать перестанешь, она заберет.
– Нет, ну чего ты,
