— Замуж, — задумчиво повторила Эдилин так, словно впервые услышала это слово.
— Да. Вы ведь хотели выйти замуж за моего брата?
— Я думала, что влюблена в него, — сказала Эдилин, когда они вошли в гостиную.
Там были два стула с высокими спинками в красных чехлах, крохотный чайный столик и ничего больше.
— Да, конечно. В моего братца легко влюбиться. На лицо он пригож. Но когда вы узнаете его поближе, он становится невыносимым. Вы проголодались? Мы могли бы попить чаю в этой комнате.
— Да, чаю я бы выпила с удовольствием, — сказала Эдилин, присаживаясь на стул и обводя взглядом комнату.
На окнах не было штор, и она могла видеть людей, прогуливающихся по улице. Несколько прохожих с любопытством заглядывали в окна.
Когда Харриет вышла из комнаты, Эдилин без сил откинулась на спинку стула.
— Надо срочно купить шторы, — пробормотала она, закрывая глаза.
Шторы, чай, Харриет, ухажеры, лицо Джеймса… У Эдилин закружилась голова. Еще немного, и она потеряет сознание.
Когда Харриет вернулась, держа в руках поднос с чаем и маленькими пирожными, Эдилин уже крепко спала на стуле. Харриет поставила поднос на стол, села напротив и, глядя на Эдилин, надкусила пирожное.
Честно говоря, Харриет очень обрадовалась тому обстоятельству, что ее гнусный братец не привез с собой в Америку графскую дочь. И если уж совсем честно, Харриет еще больше обрадовалась тому обстоятельству, что он вообще не объявился. Она уже решила, что сегодня же напишет Джеймсу письмо, в котором сообщит, что встретила корабль, но там не оказалось ни его, Джеймса, ни золота. Как следствие, ей пришлось убраться из дома, за который был заплачен лишь небольшой аванс, и поселиться у некой отвратительной старухи в качестве платной компаньонки. Нет, лучше она напишет, что работает домработницей у вдовы с шестью детьми. Чем сильнее она сгустит краски, тем лучше. Лишь бы только Джеймс передумал ехать в Америку. Нельзя позволить ему испортить то, что так хорошо начинается.
Эдилин шевельнулась во сне, и Харриет улыбнулась. Эдилин такая симпатичная, с большими, широко расставленными глазами, она смотрит так, словно все на свете кажется ей чудом. Харриет на цыпочках вышла из маленькой гостиной, взяла стеганое одеяло и, вернувшись, укрыла им Эдилин. Бедняжка, она, должно быть, смертельно устала.
Харриет немного постояла над ней, затем протянула руку к ее лицу и заправила ей за ухо светлый локон.
— Мы прекрасно заживем, — прошептала Харриет. — Мы славно устроим жизнь.
Улыбаясь, она вернулась на кухню, чтобы приготовить ужин. Возможно, теперь, когда у них завелись кое-какие деньги, они смогут нанять кухарку.
Глава 14
Эдилин спала в своей новой кровати, изготовленной по ее эскизу местным краснодеревщиком, на постельном белье, доставленном прямо с корабля, прибывшего из Франции. На столе стояли блюда и масляная лампа, приобретенная на распродаже, громадный комод попал сюда с аукциона, устроенного неким землевладельцем, решившим вернуться в Англию. А балдахин для кровати расшивала местная мастерица, которую очень хвалили. Правда, для того чтобы до нее добраться, Эдилин пришлось три часа трястись в карете, потому что до той фермы и нормальной дороги не было.
Окно в спальне было приоткрыто. Сквозь сон Эдилин расслышала какой-то шорох за окном, но это так и не разбудило ее до конца. Не проснулась она и тогда, когда на тумбочке возле кровати зажглась лампа. Но когда чья-то широкая ладонь зажала ей рот, Эдилин все же проснулась и попыталась закричать.
— Не бойся, детка, это я.
Губы чувствовали тепло его ладони. Не отнимая ладони от ее губ, он прилег к ней на кровать. От его тела шло тепло. Эдилин крепко-крепко обняла его и прижалась щекой к груди, орошая ее слезами. Она слышала, как громко стучало его сердце.
— Я думала, ты уехал в Виргинию. Я думала, что я никогда, никогда больше не увижу тебя. С тех пор как я видела тебя в последний раз, прошли месяцы, и я…
— Тсс, детка, — сказал он, поглаживая ее по голове. — Прошло всего шесть недель. Тебе так плохо живется, что недели кажутся месяцами?
— Да, — ответила она. — То есть нет, все не так уж плохо, но я привыкла каждый день видеть тебя.
Она изо всех сил сжимала его в объятиях, но он так и не обнял ее. Одной рукой он опирался на локоть, другой гладил ее по голове.
Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он не брился уже несколько дней, и в его глазах была тревога.
— Что случилось?
— Ничего, — сказал он и подвинулся, чтобы пересесть. — Я пришел посмотреть, как у тебя дела. Как эта женщина с тобой обращается?
— Харриет?
— Да, кажется, так ее зовут. Старая дева.
— Не называй ее так! Она хорошая. Она очень добра ко мне.
— Так, значит, она тебе нравится?
— Очень.
Когда Эдилин протянула к нему руки, он как-то странно посмотрел на них и жадно схватил. Он был сам не свой, и для того, чтобы это разглядеть, много света не требовалось.
— Что-то не так. Почему ты здесь? Почему не в Виргинии?
— Мне тут нравится, вот и все, — сказал он, все еще держа ее за руки. — Я почти забыл, что на свете есть такие маленькие и нежные руки.
На нем была рубашка Джеймса, но камзола не было. Эдилин видела, что Ангус не такой, как раньше.
— Я хочу знать, что случилось.
— Ничего, — громко сказал он, затем взглянул на дверь. — Где она?
— Не переживай. Харриет спит как убитая. Она не услышала бы нас, даже если бы мы начали заниматься любовью.
Ангус уронил ее руки.
— Ты говоришь это так, словно понимаешь, что это значит.
— У меня было столько предложений этим заняться, что я не могу не знать, что это такое, — поморщилась она.
— И что это значит?
— Чуть ли не каждый мужчина в этой стране хочет на мне жениться! Старые, молодые, коротышки, толстяки, холостяки, вдовцы, все подряд — все пытаются завоевать мою руку и сердце.
Ангус прислонился спиной к кроватному столбику, вытянув ноги вдоль кровати.
— И которого из них выберешь ты?
— Никого, — сказала она, но, увидев, что он улыбается, передумала говорить ему правду. — Да, несколько мужчин меня действительно впечатлили. Довольно элегантные джентльмены.
— Но ты не сказала «да» ни одному из них?
— К чему ты клонишь? Ты что, пришел сюда, чтобы сделать мне предложение?
Он встал и с улыбкой прошелся по комнате.
— Я никуда не уезжал из Бостона, и я все про тебя знаю. Ты произвела настоящий фурор в этом городе. Богатая юная красавица, хозяйка большого дома. Да, ты заставила говорить о себе весь город.
— Так, значит, ты никуда не уезжал из Бостона?
