София зажмурилась, потому что знала, что за этим последует. Она уже ощущала его руку на своем животе, скользящую вниз. Пришлось стиснуть зубы и уткнуться в подушку. Его тяжелое дыхание возле ее уха еще сильнее возбуждало ее. Так же тяжело дышала она, хотя пыталась скрыть это. Как только его палец проник в глубь ее тела, она попыталась освободиться, даже вскрикнула, но Анхель резко перевернул девушку на спину.
– Я уйду, – прошептал он, – но сначала я хочу наказать тебя. Сегодня ты это заслужила, непокорная девушка. А потом я уйду, а ты будешь думать обо мне всю ночь.
Одной рукой он перехватил ее запястья и зажал над головой. София лежала под ним обнаженная и беспомощная. Еще недавно она кричала, обвиняла его и указывала на выход, а теперь лишь сглатывала, готовая сдаться.
– Пошел к черту! – прошептала она, пытаясь бороться из последних сил.
Анхель, хитро улыбаясь, приложил палец к ее губам и нежно провел по ним. Палец, который только что был внутри ее тела, теперь скользил по ее губам…
– М-м-м, месть будет очень сладкой, – прошептал он, наклонился и поцеловал, языком проникая в глубь ее рта.
София ничего не могла сделать, только принять его и почувствовать свой собственный вязкий вкус, который они делили на двоих. Это самый интимный момент в ее жизни, который вызывал стыд, похоть и желание, чтобы поцелуй длился вечно. Она тут же простила этому мужчине всю грубость и обидные слова. Пусть только не останавливается… Анхель опустил руки Софии, и она тут же попыталась снять с него оставшуюся одежду, но он снова улыбнулся и перехватил ее руки, не давая сделать этого.
– Я еще не закончил, – прошептал он, чуть отстранившись от нее, и поцеловал в шею.
София закрыла глаза, наслаждаясь этой лаской. Он лишил ее воли и подчинил себе: ей уже не хотелось кричать и ругаться. Хотелось просто лежать обнаженной, чувствовать его поцелуи и знать, что они предназначены только ей.
Губы Анхеля спустились ниже, а когда оказались возле пупка, она распахнула глаза. Дождь по-прежнему барабанил по стеклу. София затаила дыхание и слышала только этот звук. Анхель нежно коснулся внутренней стороны бедра.
– Нет, нет. – Она приподнялась на локтях и попыталась отползти от него подальше, но он уже был между ее ног, схватил за талию и придвинул ближе к себе.
Его губы прошлись по ее животу, и Софии показалось, что эту ласку он подарил их ребенку. Поцелуй не был эротическим, он был благодарным, теплым, ласковым, полным любви. София даже расслабилась и улыбнулась. Бдительность вернулась, когда его губы спустились к ее лобку, а язык коснулся клитора. София рухнула на кровать, совсем не желая бороться с мужем. Он победил – она сдалась.
Хотелось вскрикнуть, но голос пропал. Она замерла. Наслаждаясь только Анхелем, который был то нежным, то грубым. Ее плоть горела, и от его ласк Софию бросало то в жар, то в холод. Этот перепад гасил стыд и вызывал желание расслабиться и полностью отдаться ему. Пусть делает что хочет! Она согласна на все!
Но расслабиться не получалось. Она так напряглась, что забыла, как дышать! Но это длилось недолго, и как только его язык проник в глубь ее тела и начал двигаться внутри, София застонала, прикрыв рот ладонями, чтобы заглушить свой голос, а потом зажмурилась, потому что кульминация приближалась. Ее начинало трясти; если бы Анхель не держал ей ноги, то они бы сильно дрожали.
Это был самый яркий оргазм в ее жизни. София до боли сжала пальцами простыню и выгнулась. Разряд был таким долгим, что она практически задохнулась. Старалась не стонать, но не была уверена, что у нее это хорошо получилось. Девушка уже не слышала ни стука дождя за окном, ни тем более своего голоса. Может быть, она даже кричала, но впервые ей было все равно. Словно ее бросили на глубину океана, и вот она выплыла на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха. Так не хотелось возвращаться обратно в реальность… Но чувствительность возвращалась. София жадно хватала ртом воздух, приходя в себя. Сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на бок и отдышаться. Сознание прояснялось: сначала она начала слышать звук дождя, затем собственное дыхание и мысли. Она будто родилась заново. Затем пришло понимание, что она находится в собственной комнате, а губы Анхеля целуют шею.
Он намотал на руку рыжие волосы, давая себе доступ к ее шее. Сначала убил ее, а теперь воскрешает. София по-прежнему не могла отдышаться. Забыв про стыд и неудобства, она почувствовала себя счастливой. Она все еще ощущала прохладную влагу между ног, хотя и свела их вместе. Сил не было даже обернуться к нему. Пальцы на руках продолжали болеть, и теперь это ощущалось особенно сильно.
Она резко обернулась к нему, обняла за шею, потянулась к его губам и ухватилась за пряжку ремня на его брюках. Тут же он убрал ее руки.
– Нет, – прошептал он и посмотрел в ее глаза, оторвавшись от губ. – Я хочу, чтобы ты знала одно: мне не нужна другая женщина. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, я тебя никогда не променяю на другую. – Он взял ее руку и поцеловал внутреннюю сторону ладони. – Хотела меня ею ударить?
София не сразу кивнула, до нее с трудом доходили его слова. Она все еще пыталась вернуться в реальность.
– Я люблю тебя… бесконечно… навсегда, – прошептала она.
Анхель улыбнулся и губами коснулся ее лба. Затем накинул на нее одеяло, прикрывая прекрасную наготу.
– Я думаю, что тема с Эмилией исчерпана? – Он встал с кровати и натянул футболку. Надо было уходить из этой комнаты, он еле сдерживал себя, чтобы не овладеть женой. Но сначала сделает одно важное дело!
– Да, – тихо прошептала София и закрылась одеялом с головой.
Анхель улыбнулся, наблюдая за ней. Снова решил отложить важное дело на потом.
– Скромная девушка. – Он присел на кровать и откинул край одеяла, заглядывая внутрь. – Мэ тут камам[3]. И одной жизни нам будем мало.
– Значит, встретимся еще и в другой, – высунулась София, но, встретившись с ним взглядом, вспомнила все, что только что случилось, засмущалась и скрылась под одеялом снова.
– В каждой, – прошептал Анхель. – Ты так и будешь от меня прятаться?
– Я смущена, мне стыдно. Иди уже, – послышался ее приглушенный голос, – иначе я задохнусь здесь.
Анхель хитро улыбнулся и мотнул головой. Ну какая же она чудная! Может кричать, доказывать свои права, ревновать, говорить гадости, но теперь он
