Сильваер все больше привязывался к ней, к маленькому и слабому человеческому существу.
— Что с тобой, дитя? — Козерог опустился рядом с ней на землю.
— Я плачу. — Она через силу приподнялась и села, обхватив колени руками.
— Почему?
— Потому что устала и не могу больше идти. Я только задерживаю нас… — призналась она наконец, вытирая слезы испачканным рукавом своей рубашки.
— В этом нет беды, я понесу тебя.
— Нет! — Вероника ахнула. — Как же я смогу?
— Я обещал оберегать тебя, мы должны добраться в безопасное место до темноты. Нужно поторопиться. Поверь, так будет лучше. Когда отдохнешь, сможешь идти сама.
Девушка растерянно молчала, но потом, взглянув на козерога, нерешительно кивнула. Другого выхода она тоже не видела. Только мысль о том, что придется сидеть так высоко над землей, да еще и удерживать себя, чтобы не свалиться, вызывала у Вероники большие сомнения.
Но, несмотря на это, девушка все-таки села на широкую спину козерога, схватившись за длинную серебристую гриву. Одним движением Сильваер поднялся на ноги и понес ее через чащу.
Оказавшись так высоко, Вероника не сдержала возгласа восхищения. Какое необычное чувство, она не только стала выше, но и словно приобрела еще две пары ног, и каких быстрых! Невероятно, но ей не приходилось прилагать никаких усилий, для того чтобы удержаться верхом, совершенно никаких! Она словно плыла на облаке, непринужденно следуя его летящим движениям.
Козерог буквально парил между деревьями. Как быстро и легко! Природа стремительно менялась перед глазами, но девушке казалось, что Сильваер не развил и половину той скорости, на которую был способен. Теперь Вероника восторженно и смело глядела вперед, она внезапно стала такой сильной и быстрой, все ее страхи отодвинулись на второй план. В ушах шуршал ветер, он же раздувал гриву козерога, и девушка словно плыла, окутанная серебряными потоками мягких прядей, непрестанно колышущимися в ритме его движений.
Ловко увернувшись от ветки, нависшей на пути, она прижалась к самой шее козерога, на мгновение погрузив лицо в мягко накатывающиеся теплые волны. Девушка рассмеялась, она вновь чувствовала себя счастливой и свободной. Не во сне, а наяву! Но когда первые восторженные впечатления поутихли, она вновь почувствовала навалившуюся откуда ни возьмись тревогу.
— Сильваер, — Вероника обеспокоенно приникла к серебристой шее, — как ты узнаешь дорогу?
— Я вижу сквозь деревья, — просто ответил тот. — Каждый Привратник знает, как можно найти другой проход.
— Здесь есть такие, как ты?
— Не стоит на это надеяться.
Не стоит надеяться… как страшно могут звучать такие простые слова. Неужели, кроме нее и Сильваера, в целом мире больше никого не осталось?
Путники с легкостью и невероятной быстротой двигались через лесную кущу. Дорога, которая заняла бы у девушки несколько часов, теперь показалась ей, устроившейся на спине козерога, мгновениями. Понемногу лес редел, и через некоторое время Сильваер ступил на пашню, запущенную и поросшую сухим низким кустарником.
Где-то за границей видимости бушевала гроза, на горизонте то и дело вспыхивали зеленоватые всполохи, порывистый ветер доносил отдаленное ворчание грома. Козерог двигался крупной рысью, нигде не задерживаясь, легко прокладывая себе дорогу сквозь заросли.
— Сегодня стемнеет раньше. — Сильваер оглянулся через плечо. — Я рассчитывал пройти в обход, но, видимо, придется напрямик…
Прежде чем Вероника успела спросить о том, что же он хотел обойти, перед путниками появились грубые очертания темных крыш. Вскоре козерог ступал по разбитой дороге.
Издалека опустевший поселок немного напоминал тот, в котором жила сама Вероника. Но первое впечатление оказалось обманчивым. Сколько лет здесь никого не было?
На путешественников черными провалами окон хмуро взирали заброшенные дома с потемневшими и облупившимися от времени стенами. Желтели поросшие травой и кустами дворы, где-то тонко и визгливо поскрипывала открытая ветром калитка. На улице и во дворах не было ни души.
Дома по обеим сторонам улицы стояли пустые, с покосившимися и проваленными крышами. Окна и двери были распахнуты настежь, некоторые, сорванные с петель или разбитые, валялись во дворах вперемешку со стеклами и другим мусором.
Проезжая мимо, Вероника невольно начала всматриваться в темноту дверных и оконных проемов. И эта темнота не казалась ей такой уж пустой… При одном лишь взгляде в сторону безмолвных черных дыр по спине девушки ползали мурашки. Если бы по какой-то причине она искала укрытие от дождя или холода, то наверняка осталась на улице под проливным дождем. Она ни за что бы не зашла внутрь ни одного из этих домов! Да что там, даже не приблизилась бы.
Вероника явственно ощущала, как из темноты за ней наблюдают множество невидимых глаз. Ей почудилось, хоть и не наверняка, что она слышит какой-то приглушенный шепоток, витавший в воздухе среди мертвых стен.
Козерог вдруг насторожился и без предупреждения резко сорвался в галоп. Чудом не свалившаяся Вероника почувствовала, как напряглись мышцы на его спине, а потом в лицо ударил сильный порыв ветра. Серые стены и черные дыры на месте дверей и окон в мгновение ока слились для нее в один обезумевший хоровод. Неужели Сильваер тоже что — то слышал?!
— Там, в домах, кто-то прячется?! — прокричала девушка, лихорадочно вцепившись в гриву козерога, она почти не различала звук своего собственного голоса, заглушенного шумом ветра.
— Они не выйдут на дневной свет. — Сильваер перемахнул через невысокую изгородь и промчался по запущенному саду. Так близко от черного дверного провала! Только бы не упасть! Вероника крепче прижалась к серебристой шее, она старалась больше не смотреть по сторонам.
Кто это? Кто может прятаться от света в старых домах?! Неужели в этом мире все-таки остался кто-то живой? Но, кажется, это не сулит путникам ничего хорошего. Ничего, кроме беды… Девушка хотела спросить об этом у козерога, но не могла, потому что сосредоточила все свои силы на том, чтобы не упасть.
Возможно, почувствовав ее страх, Сильваер прибавил хода, он мчался стрелой, из распахнутых в испуге глаз девушки хлынули слезы. Преодолев несколько деревень, не сбавляя скорости, он влетел в маленький городок, промчавшись по улицам серебристым вихрем, и остановился на гранитной набережной перед рухнувшим железнодорожным мостом.
Вероника перевела дух и осмотрелась. Наплывающие черные облака бросали тревожные тени на и без того удручающий пейзаж. Широкая и быстрая река, клокоча и вздымаясь бурунами, несла свои мутные воды через завалы бревен и обвалившиеся ржавые конструкции. Вода билась о железобетонные столбы и подпорки моста. Несколько поодаль, за изгибом реки, над крышами складов возвышались портовые краны, у причала гнили остовы кораблей.
Девушка почувствовала на своем лице мелкие капли дождя. Облака, изменившие было свое направление, снова нагнали их и висели почти
