поднимаю взгляд на мужчину. — А еще понимаю, что вы аристократ, знатный красивый мужчина на высоком посту. А я служанка. Травница, лекарь-недоучка, считай, вне закона. Я вам не ровня.
— Да при чем здесь это? — Антонио всматривается в мое лицо, словно ищет в нем ответы на незаданные им вопросы. Лихорадочный блеск его глаз говорит о том, что он невероятно эмоционально возбужден. Фаворитка была права. Им движет влюбленность, эмоции, а не здравый рассудок. Значит, это мне придется быть холодной и думать о будущем за нас обоих. Лучше мы будем порознь, но он будет жив и здоров. Он забудет меня когда-нибудь, возможно, и я его. — Я брошу пост и все, что может помешать нам, если пойму, что вы относитесь ко мне так же, как и я к вам.
— Я не отношусь к вам так же, — заставляю произнести эти слова. — Вы меня не интересуете, я вас не люблю, — засовываю свои чувства куда подальше, внутрь себя. И пусть они бушуют сейчас там, царапая и разрывая на куски мою душу. Пусть мое бедное сердце сейчас в крови душевных ран, но я вынуждена оттолкнуть мужчину. Ради его же благополучия.
— Я не верю вам, — и мужчина прижимает меня к себе, впивается в мои губы жадным настойчивым поцелуем. Мое тело кричит, что я идиотка и дура, если сейчас не отвечу на этот поцелуй. Если не прижмусь к крепкой мужской груди и не скажу, что испытываю к нему все то же самое, а может, больше. Но я стою как статуя, как соляной столб, понимая, что стоит мужчине почувствовать хоть тень сомнения, хоть гран эмоций, и он уже не будет меня слушать. Он присвоит меня себе, нежными муками заставит признаться в чувствах, и тогда мы оба сгорим в этом пожаре чувств. Наша любовь будет страстной, но очень недолговечной. Уверена, уже утром, когда он пойдет говорить королю, что покидает службу, нас обоих отправят на эшафот. Мужчина отпускает меня, и я вижу, как его взгляд потух. — Простите меня, Марлен. Значит, я не правильно понял ваше отношение к себе.
— Вы меня тоже простите, господин Маттиоли, что дала вам ложную надежду, — ком в горле такой, что не с первого раза удается его сглотнуть, чтоб не расплакаться. Я не думала, что будет так больно. Что хочется лечь и кричать, потому что все внутри рвется и умоляет подойти к нему и обнять. Но я стою, даже сделала несколько шагов к дивану, чтобы не сорваться и не поддаться эмоциям. Мужчина же подумал, что я сторонюсь его, боюсь, что он снова набросится на меня с поцелуями.
— Еще раз простите, Марлен, и не бойтесь, я больше не прикоснусь к вам, — уязвленная гордость заставляет мужчину выпрямиться, расправить плечи. Еще в своем мире заметила у мужчин такую реакцию на подобного рода ситуации. — Я обязуюсь выполнить все данные вам обещания при заключении договора о приеме вас на службу. Завтра утром все будет выплачено вам в полном объеме. О долге перед воспитательным домом можете не переживать, я покрою его в полном объеме, а также переоформлю опеку над вами на Его Величество. В этом случае корона не будет взимать процент от вашего дохода, — перечисляет мужчина все, чем хочет меня отблагодарить.
— Но это слишком щедро, — я не могу поднять на него взгляд, чтобы Антонио ненароком не увидел, что в них стоят слезы.
— Это благодарность короля, — обрывает мои возражения мужчина. — Отдыхайте, завтра утром прибудет карета и отвезет вас обратно в дом к Полю Камнене. Еще раз простите меня, — и мужчина вышел из палатки. Нет, он выбежал из нее. А на меня обрушился груз принятого решения, и я рухнула в кресло. Беззвучно рыдала и рвала на лоскутки платок, которому не повезло оказаться у меня в руках. Когда сил плакать больше не осталось, я заставила себя переодеться и лечь спать. Я не уснула, я практически отключилась, слишком была морально истощена. Именно из-за этого я не слышала, как в палатку вернулся Антонио. Не видела, как он поправил одеяло на мне и как сидел и смотрел, как я сплю, а перед рассветом покинул палатку, словно его и не было. Этого ничего я не слышала и не знала.
Глава 11.
Утром я проснулась в надежде, что увижу Антонио, но его не было в палатке, и если судить по не смятой части постели, то он и не приходил ночевать. Стало очень грустно и как-то горько на душе. Сама же оттолкнула его, сама во всем виновата. А сейчас расстраиваюсь, что мужчина ушел. Вот она, женская иррациональность и непоследовательность.
На столе лежали кошель с деньгами и договор о переоформлении опеки надо мной. Я несколько раз пересмотрела все в надежде, что мужчина оставил мне записку или какой-то знак, что он не отступится от меня. Но нет, ничего не было. Хочется плакать от злости на саму себя и на мужчину, что он так легко отпустил, не боролся. Значит, и не любил, раз легко принял мой отказ. Злюсь на Антонио. От этого становится легче, и горечь, что разливалась по венам, вроде уже не так отравляет меня.
Собрала вещи, убрала деньги в чемодан и вышла из палатки. Неподалеку стояла карета, а рядом с каретой прогуливалась леди Фрия. Неужели меня поджимает. Подхожу к транспортному средству, и мое предположение подтверждается. Фаворитка спешит ко мне.
— Доброе утро, — поздоровалась женщина. — Вот хотела пожелать доброго пути, — леди Фрия сама любезность и доброжелательность.
— Доброе утро, благодарю за заботу, — я отметила, что после вчерашней маски и процедур женщина выглядит очень даже неплохо. Посвежела и цвет лица стал лучше. Ее б в опытные руки косметолога, и она лет десять скинет и даст фору многим молоденьким красоткам.
— Не передумала? — женщина кивнула на построенный дом, который уже облагораживали снаружи и вовсю внутри. Да, я бы не отказалась от такого дома, но не такой ценой.
— Нет, не передумала, — я покачала отрицательно головой.
— Ладно, ты подумай еще. Сейчас приедешь к Камнене, оценишь всю обстановку и еще передумаешь, — пророчит леди Фрия.
— Я не передумаю, — пытаюсь
