сказал доктор рассеянно.
Никто не заметил, как вспыхнуло лицо и задрожали руки Риллы. Даже самые заботливые и бдительные из родителей не видят всего, что происходит под самым их носом. Рилла предприняла третью попытку накормить многострадального Джимса, но на уме у нее был лишь вопрос: придет ли Кен повидать ее перед отъездом? Она давно ничего не слышала о нем. Неужели он совсем забыл ее? Она будет знать, что это так, если он не появится в Инглсайде. Возможно, есть даже… какая-нибудь другая девушка в Торонто. Наверняка есть. Она была маленькой дурочкой, что вообще думала о нем. Она не будет думать о нем. Придет — хорошо. Будет лишь жестом вежливости с его стороны нанести прощальный визит в Инглсайд, где он прежде был частым гостем. Не придет — тоже хорошо. Это не имеет особого значения. Никто не собирается досадовать из-за этого. Эти рассуждения ее полностью успокоили… она была совершенно равнодушна… но тем временем кормила Джимса с такой поспешностью и небрежностью, что, если бы ее видел Морган, он пришел бы в ужас. Самому Джимсу это тоже не понравилось: он был методичным ребенком, привыкшим глотать еду по одной ложке и получать достаточный промежуток времени между ними, чтобы перевести дух. Он протестовал, но ничего не добился. Рилла, насколько это касалось ухода за младенцами и их кормления, была совершенно деморализована.
И тут зазвонил телефон. В этом не было ничего необычного. Телефонные звонки, как правило, раздавались в Инглсайде каждые десять минут. Но Рилла снова уронила ложку Джимса — теперь уже прямо на ковер — и бросилась к телефону, словно ее жизнь зависела от того, подскочит ли она к нему раньше, чем кто-либо другой. Джимс, чье терпение истощилось, возвысил свой голос и заревел.
— Алло, это Инглсайд?
— Да.
— Это ты, Рилла?
— Т-та… т-та. — Ох, ну почему Джимс не может перестать завывать хоть на одну минуточку? Ну почему никто не войдет и не заткнет ему рот?
— Знаешь, кто звонит?
Ох, ей ли не знать! Она узнала бы этот голос где угодно… когда угодно!
— Это Кен, да?
— Точно. Я тут ненадолго. Можно мне зайти сегодня вечером в Инглсайд? Хотел бы повидаться.
— Ештештвенно.
Имел ли он в виду, что хочет повидаться с ней или со всеми домашними? Она охотно свернула бы Джимсу шею… ох, что говорит Кен?
— Слушай, Рилла, ты не можешь устроить так, чтобы присутствовало не больше нескольких десятков человек? Понимаешь? Выразиться яснее не могу: наверняка не меньше десятка трубок сняты сейчас на этой идиотской деревенской линии.
Поняла ли она? Да, она поняла.
— Я постараюсь, — сказала она.
Тогда я буду у вас около восьми. Пока.
Рилла повесила телефонную трубку и бросилась к Джимсу. Она взяла его на руки, крепко прижалась лицом к его лицу, поцеловала с восторгом прямо в измазанные молоком губы и, держа его в руках, затанцевала с ним по комнате. После этого Джимс с облегчением понял, что она вновь обрела здравомыслие: он был как следует докормлен и уложен поспать после обеда, причем ему была пропета коротенькая колыбельная, которую он особенно любил. Потом она до самого вечера шила рубашки для Красного Креста и строила хрустальный замок своей мечты, переливающийся всеми цветами радуги. Кен хотел видеть ее… видеть ее наедине. Это легко можно было устроить. Ширли не будет их беспокоить, папа и мама идут вечером в гости к Мередитам, мисс Оливер никогда не захочет стать «третьей лишней», а Джимс всегда спит, не просыпаясь, с семи вечера до семи утра. Она примет Кена на веранде… в лунном свете… она наденет свое белое жоржетовое платье и сделает высокую прическу… да, сделает… хотя бы заколет волосы узлом сзади над шеей. Против такой прически мама, наверняка, не стала бы возражать. О, как это будет чудесно и романтично! Скажет ли Кен что-нибудь… он, должно быть, собирается что-то сказать, а иначе зачем бы ему так стремиться увидеться с ней наедине? А вдруг пойдет дождь… Сюзан жаловалась утром на Мистера Хайда! А вдруг какая-нибудь надоедливая особа из молодежного Красного Креста явится, чтобы поговорить о бельгийцах и о рубашках? Или, что хуже всего, вдруг в гости зайдет Фред Арнольд? Он иногда заходит.
Наконец наступил вечер и оказался именно таким, какого только можно было желать. Доктор с женой ушли в дом священника, Ширли и мисс Оливер куда-то удалились, каждый по своим делам, Сюзан отправилась в магазин за продуктами, а Джимс уплыл в Страну Сновидений. Рилла надела свое жоржетовое платье, уложила волосы в узел, который обвила двойной ниткой жемчуга. Затем она приколола к поясу букетик маленьких бледно-розовых розочек. Может быть, Кен попросит у нее розочку на память? Она знала, что Джем увез с собой в окопы Фландрии увядшую розу, которую Фейт Мередит поцеловала и дала ему вечером накануне его отъезда.
Рилла выглядела очень мило, когда встретила Кена на большой веранде, где пятна лунного света перемежались с кружевными тенями плюща. Поданная Кену рука была холодна, к тому же Рилла так отчаянно старалась не шепелявить, что ее приветствие оказалось чопорным и произнесенным чрезвычайно отчетливо. Каким красивым и высоким выглядел Кеннет в своей лейтенантской форме! Вдобавок в ней он казался старше своих лет… настолько старше, что Рилла почувствовала себя неловко. Разве не было верхом нелепости с ее стороны предполагать, что этот великолепный молодой офицер хочет сказать что-то особенное ей, маленькой Рилле Блайт из Глена св. Марии? Вероятно, она все-таки неправильно его поняла… он имел в виду лишь то, что не хочет присутствия толпы людей, которые стали бы суетиться вокруг него и носиться с ним как со знаменитостью — это, вероятно, уже надоело ему на той стороне гавани. Да, конечно, только это он имел в виду… а она, маленькая дурочка, ни с того ни с сего вообразила, что он хочет видеть ее, и только ее. Наверняка, ему придет в голову, будто она интригами устранила всех домашних, чтобы остаться с ним наедине, и он посмеется над ней про себя.
— Похоже, мне повезло больше, чем я мог надеяться, — сказал Кен, откидываясь на спинку стула и глядя на нее с нескрываемым восхищением в выразительных глазах. — Я был уверен, что кто-нибудь непременно будет торчать поблизости, а я хотел видеть именно тебя, Рилла-моя-Рилла.
Хрустальный замок мечты мгновенно вновь вспыхнул перед Риллой во всей его красе. Ошибиться насчет смысла слов Кена было невозможно… никаких сомнений в том, что он имел в виду
