Читаем без скачивания Сокровище Нави. Болотница - Кристина Юрьевна Юраш

я. И это была настоящая горечь. – Прошу тебя… Забери и в люди выведи…

Получилось так искренне, прямо от всего сердца! По щекам потекли слезы. Парень поднял голову и посмотрел на меня. Я уже сидела предусмотрительно, подобрав под себя лапки. Сериалы утверждали, что о внебрачных детях, долгах и лягушачьих лапках лучше всего рассказывать не до свадьбы. А после.

Парень оживился. Я постаралась мило улыбнуться.

– Выведи меня в люди, – прошептала я, растирая слезы рукой.

– Это как мне до тебя добраться? – спросил парень, глядя на поросшие травой кочки.

Нет, нет, нет! Я лучше сама подплыву! А! Черт, подплывать нельзя. Лапки заметит. Сразу весь интерес пропадет! Я ерзала на месте, понимая, что счастье так близко. Ничего, я потом сбегу и начну новую жизнь. Какая разница, кто меня спасет? Для себя я уже всё решила.

Парень прыгнул на кочку, но его нога соскользнула, и он оказался в мутной воде. Я бросилась его спасать, но не успела. Болото сыто забулькало, поглощая его.

«Да итить твою мать!» – захныкала я, чувствуя, как разочарование охватывает меня.

Я утешала себя, что в жизни каждого бывают неудачные отношения. Мои неудачные отношения длились минут десять.

От досады я нырнула в болото, решив узнать, шевелится ли Максим или нет. Я как бы заплатила за свое спасение. Пусть теперь поторапливается!

В зале с зеркалом было пусто. Я прошлепала к нему, рисуя кровью росчерк и шепча заветные слова. По зеркалу пробежал туман, и я увидела нашу квартиру.

Глава 59

На кухне царила напряженная атмосфера. Галусик, скрестив руки на груди и уперев локти в стол, сидела в позе Наполеона, недовольно глядя на Макса, который стоял у раковины и набирал воду для чайника. Его лицо было напряженным, а в глазах читалось раздражение.

– Мужик должен бабу обеспечивать! – выпалила Галусик, не скрывая злости.

Макс, услышав это, резко обернулся к ней. Его голос звучал холодно и отстраненно.

– А кто виноват, что я деньги принес, а ты тут же побежала всякую лабуду заказывать? – произнес он с раздражением. – Кто виноват, что ты первым делом на маникюр записалась! На свое наращивание! И на брови!

Галусик хлопнула рукой по столу, словно пытаясь выразить свое возмущение.

– А мне что? – воскликнула она. – Как чушка ходить теперь? Да? Как твоя бывшая? Ах, нету денег на маникюрчик, ну и так перебьемся… Нету денег на косметолога? Ну ладно… Нет денег на нормальный шампунь? Помоюсь «Крапивушкой». Ты же ее поэтому бросил! Поэтому ко мне ушел! Потому что между нами есть разница! Я себя люблю! Я за собой слежу! А она – нет! Я не собираюсь позориться со сломанными и отросшими ногтями! Нет! Я себя словно голая чувствую!

Макс, не выдержав, махнул рукой и, показывая на фиолетовые пакеты, которые Галусик принесла с собой, спросил:

– А вот это всё?

– Это всё нужное! – огрызнулась Галусик. – Лучше бы на работу устроился! Сидит и ноет! Или что? Мы – царь? Цари только на царские должности идут? Не меньше топ-менеджера! Люди вон! В такси по ночам катаются, чтобы семью обеспечить! Там без опыта берут! Нет денег – иди таксуй! Или думаешь что? Сейчас тебе позвонят и сразу ах какую должность предложат? Ах, Максим, мы только вас и ждали!

– Иди уборщицей работай! – произнес Макс, яростно тыкая на кнопку чайника. – Что? Слабо? С маникюрчиком?

Галусик замолчала, ее идеальные брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Но через мгновение она совершенно другим, спокойным голосом спросила:

– Ты когда опять к родителям собираешься?

Макс, казалось, смутился. Он сглотнул, просыпая чай мимо кружки.

– Да нескоро, – ответил он, пытаясь скрыть свою неуверенность. – Что мне там ловить? Тем более, что я машину на месяц на ремонт поставил!

Галусик нахмурилась еще сильнее.

– Так мы теперь еще и без машины! Супер! А бывшей своей чем долго отдавать будешь? – спросила она, глядя на него с подозрением.

Макс пожал плечами, вытирая сахар со стола.

– А зачем ей отдавать? – сказал он, стараясь звучать уверенно. – Она так, по дружбе заняла! Так сказать, вошла в положение!

Галусик насупилась, ее брови снова нахмурились, а голос стал еще более едким.

– Везет же дурам! Нормального мужика себе отхватила! – проворчала она, глядя на Макса с презрением. – А мне ты достался!

– Раньше ты так не говорила! – произнес Макс.

– Раньше и у тебя работа была! – едко заметила Галусик. – Раньше у нас всё было! Небось, сидит сейчас и в ус не дует! А что? Бабла немерено. Не то, что у нас!

И тут я всё поняла. Не ездил он к бабке, ничего не выспрашивал. А сейчас они просто прожирают деньги, которые я дала! И в ус не дуют.

Меня аж затрясло от обиды. Нет, ну надо ж быть такой тварью! И, главное, всем такой хороший, а в душе – гниль! Просто гниль!

И я останусь здесь…

Видимо, навсегда…

Отчаяние сдавило грудь, и в этот момент я почувствовала, как голос болота проникает в мои мысли.

– Пусти меня, – шептал голос, а я понимала, что внутри была надежда, что всё это – морок! – Пусти! И я покажу тебе правду!

Обняв себя двумя руками, я понимала, что, словно непрошенный гость, сила расползается по телу, несмотря на мое сопротивление. Я сражалась, пыталась думать о хорошем, но древняя сила уже шевелилась внутри.

– Правду! – закричала я. Казалось, что в этот момент болото всколыхнулось. – Я хочу снять морок! Я хочу видеть правду!

Казалось, что от меня во все стороны расползлась волна силы, словно я стала эпицентром взрыва.

Глава 60

Меня просто затрясло. Внутри что-то сломалось, рухнули последние стены моей защиты. Я чувствовала, как внутри меня бушует нечто, что я никак не могла контролировать. Словно туман рассеялся, и я увидела себя в зеркале.

– Правду! Всё как есть! – произнесла я, и зеркало заволокло бурой тиной, похожей на густой ил.

Тина начала рассасываться, и я увидела кухню. На ней сидел Макс и пил чай, опустив голову и о чём-то размышляя. На тарелке лежал надкушенный бутерброд. Галусика не было, и я подумала, что Царь Болот, возможно, солгал мне.

Макс вздыхал и что-то искал в телефоне, но видок у него был ужасно расстроенный. На тарелке лежал надкушенный бутерброд.

“Неужели ждет?” – подумала я. Я почувствовала, как внутри все закипает от гнева. Нет, ну надо же меня обманывать все это время!

Сейчас я пойду и все выскажу!