пола. Неважно, как сильно он меня сегодня разозлил, эта первобытная, заботливая сторона Бека, свидетелем которой я только что стала, вызывает у меня ряд смешанных эмоций.
Следуя его указаниям, я просматриваю варианты, но многого не нахожу. В конце концов, я нахожу пару кальсон [Прим.: Кальсо́ны — мужское нательное бельё, поясная одежда, покрывающая нижнюю часть туловища и ноги до ступней, каждую в отдельности], которые, я почти уверена, должны носить как нижнее белье, когда вы идете кататься на лыжах, но это лучшее, что я могу найти, учитывая обстоятельства.
Когда я нахожу Бека, он складывает в руках различные туалетные принадлежности. Коробка с зубными щетками почти падает на пол, когда он сталкивает в кучу два зарядных устройства для телефонов.
— Нужна помощь? — предлагаю я, делая шаг ближе к нему. Мой голос звучит странно, мой разум — и божьи коровки — все еще содрогается от властного, но мягкого тона его голоса несколько минут назад.
— Я справлюсь, — рычит он.
— Хорошо, — бормочу я себе под нос. Я оставляю его наедине, решив поискать какую-нибудь еду, чтобы перекусить. Казалось, прошло много лет с тех пор, как мы ели. Может быть, настроение Бека улучшится, если он поест, его гнев может быть из-за того, что он голоден. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Ночь с ним, когда он такой вспыльчивый, не похожа на мой идеальный способ переждать снежную бурю.
Я стою перед скудным выбором блюд, которые у них есть. Варианты могли бы быть лучше, но я думаю, что могло быть и хуже. У них есть красная лакрица, которая является моей слабостью, так что это моя победа. У меня в руках начинает собираться куча, похожая на ту, что была у Бека, только вместо туалетных принадлежностей у меня еда. Я добавляю несколько разных пакетов вяленой говядины, очевидно, сделанных кем-то из местных, а также несколько пакетов картофельных чипсов. Я прохожу мимо небольшого холодильника, беру несколько бутылок с водой для комнаты.
Мой выбор еды вряд ли соответствует стандартам Бека, со всеми изысканными блюдами, которые он приготовил или приготовил его шеф-повар, но это лучшее, что я могу найти, учитывая наши обстоятельства.
Мы вдвоем снова встречаемся перед владельцем гостиницы. Я бросаю все предметы на прилавок и смотрю на нее. — Извините, кажется, я пропустила ваше имя ранее. Я была слишком холодна, чтобы мыслить трезво.
Это требует еще одного рычания Бека. Я игнорирую его, ожидая ответа.
Она вводит код для каждого элемента в регистр. — Меня зовут Кармен, а моего мужа зовут Лерой, если вы вообще с ним встретитесь.
— Спасибо, что помогли устроиться нам. Я не знаю, что бы мы сделали, если бы вы были закрыты. Мы вылетели на дорогу, и нам понадобится буксир, чтобы добраться куда-нибудь еще.
— Мне жаль это слышать, — сочувствует она. — Лерой может помочь вам завтра, если позволит погода и дороги.
Кармен переходит от регистра к еде и переходит к вещам, которые Бек красиво разложил на прилавке. Честно говоря, половину вещей, которые он схватил, я бы точно забыла схватить, если бы не он. Как бы я ни злилась на его упрямую задницу, я могу оценить его личность типа “А”, думающую о вещах, которых я бы не стал иметь.
Наконец она добралась до одежды, несколько пар носков, которые я не взяла, положили в бумажный пакет последними. Еще одна вещь, о которой подумал Бек, которую я ценю. Моим пальцам на ногах никогда в жизни не было так холодно.
Кармен заканчивает выписывать нас и предлагает проводить нас до нашей комнаты. Я соглашаюсь на это, в то же время Бек говорит, что найдет комнату сам. Кармен игнорирует его ответ, предпочитая вести нас вверх по лестнице и вниз по нескольким коридорам, прежде чем мы остановились перед большой деревянной дверью. Люкс для молодоженов выгравирован на дереве, под ним также навсегда вырезаны два целующихся медведя.
Она застенчиво улыбается, наблюдая за тем, как мы оба это воспринимаем. — Уборщица подготовила его для молодоженов, так что не обращайте внимания на дополнительные дополнения в номере, они входят в комплект, так что наслаждайтесь ими. — Кармен подмигивает нам и оставляет нас обоих стоять перед ним.
С сердитым стоном Бек лезет в карман и сует ключ в дырку. Он едва успевает заглянуть внутрь, когда, клянусь, слышу, как он бормочет: — Мне пиздец.
29
Бек
— Ну, это мило, — говорит Марго у меня за спиной.
Я игнорирую ее, сдерживая оскорбление в адрес комнаты. Это нехорошо. Это будет чистая пытка. Уважение к желаниям Марго стало проверкой каждого дюйма сдержанности, который у меня когда-либо был. Теперь гнев, вспыхивающий между нами, и знание того, что ее теплое тело будет спать в нескольких дюймах от моего, спутали мои мысли с похотью. Ситуации не спасает и большая кровать, усыпанная лепестками роз.
Больше всего я злюсь на себя за то, что не послушал ее в первый раз, когда она предупредила меня о метели. Я хотел добраться до нашего конечного пункта назначения, сосредоточиться на работе и быть пронизанным встречами, где я не тонул в ее присутствии.
Мужчина может только сдерживаться, и я понял, что постоянно держать Марго рядом со мной было не лучшей идеей. Так могло быть, пока она не установила между нами дурацкое правило, что мы не можем целоваться, прикасаться или делать что-либо за кулисами, потому что мой придурок брат не обращался с ней так, как она того заслуживает.
Я сдерживал себя рядом с ней, потому что я тоже хороший человек. Если бы она дала мне какое-нибудь другое оправдание, кроме того, которое она дала, я бы уже нашел способ преодолеть ее защиту. Стены, которые она воздвигла между нами, были бы разрушены, и мы бы уже поддались явному влечению между нами двумя.
Марго что-то говорит, но я не понимаю слов. Я наполовину надеялся, что здесь найдется кушетка или что-то еще, на чем я мог бы спать. Мне не предоставлена такая роскошь.
— Я действительно не понимаю, почему ты ведешь себя как взбесившийся, — выпаливает она, наконец привлекая мое внимание. — Если кто и должен злиться, так это я. Ты был мудаком со мной, когда я с самого начала предупредила тебя о снеге.
Я бросаю пакеты из сувенирного магазина на стол. Я не даю ей никакого ответа, зная, что будет лучше, если я буду держать рот на замке. Вместо того чтобы сказать что-то, о чем потом пожалею, я
