свою ложку дегтя он уже схавал.
Придвигаю к себе бланк и, сохраняя королевскую осанку и нечитаемую моську плугом, внимательно вникаю в заключение и только после этого неторопливо вывожу автограф.
Ну а что они хотели, назвав меня грамотным специалистом?
Что подмахну, не глядя?
Вот уж нет. Сначала изучение.
– До свидания, Олеся Игоревна, – доносится мне в спину, когда я шагаю в сторону выхода. – Передавайте большой привет Сергею Владимировичу.
– Непременно передам, Геннадий Александрович, – растягиваю на губах широкую улыбку, оборачиваясь от двери. – Непременно.
И пофиг, что я совершенно не понимаю, о каком мужике идет речь.
Главное, с важной задачей справилась. На рабочем стуле усидела, а заодно нос Кирову утерла. Вот уж кто сегодня лишний раз побесится, узнав, что не всем его планам суждено сбываться.
***
Появление на пороге кабинета молодого человека с цветами, за спиной которого переминается с ноги на ногу охранник с пункта пропуска, сбивает с толку не только меня, но и Лазицкую.
– Ого, какой шикарный букет, – мурлыкает она, вскинув голову и заулыбавшись. – И для кого такая прелесть?
Судя по самоуверенному выражению лица, вопрос скорее риторический. Вариант, что не ей, начальница не рассматривает. Впрочем, я тоже.
Мне цветы получать не от кого. Да и повода как такового нет.
Ну не брать же за причину аттестацию, которая почти стопроцентно должна была ознаменовать мое увольнение. Увольнение, в курсе которого, оказывается, была даже Марина Павловна.
То-то, узнав, что мы с ней не расстаемся, и кабинет я не покидаю, она не смогла скрыть удивления и при первой же возможности, ускакала к управделами. Проторчала у него минут двадцать, а вернулась задумчивая и молчаливая. Села за компьютер и сделала вид, что с головой поглощена работой, а теперь вот ожила…
– Цветы для Олеси Кировой, – уведомляет курьер, сверившись с записью в планшете, после чего окидывает нас с Лазицкой внимательным взглядом.
Ого!
Неожиданно, честно. Но внешне никак себя не выдаю.
Не хочу светить эмоциями перед человеком, который действует за спиной. И пусть мы не подруги, и начальница никак не могла бы повлиять на результат аттестации, но поддержать свою подчиненную хоть на словах – вряд ли бы переломилась.
– Это я, – подаю голос и, оттолкнувшись от стола, разворачиваю компьютерное кресло в сторону вошедшего.
Расписавшись, принимаю из рук в руки букет, а чуть позже, когда ставлю его в воду, убеждаюсь, что записки внутри нет.
Выводов сделать не успеваю, телефон звуковым сигналом оповещает о входящем сообщении.
«Привет, моя спасительница! Я уже трижды твой должник))»
Читаю смс и вот теперь улыбаюсь. Иначе не выходит.
Это же Роман.
С ним ледяной статуей быть не получается. Он любые преграды слету преодолевает. Веселит, когда грустно. Протягивает руку и подставляет плечо, когда беспомощно. Подбадривает, когда думаю, что не вывожу. Сражает правдой, когда кругом все лгут.
А эта его приставка «моя»…
Будоражит.
«Привет! Я уже не мышка?)»
Подначиваю в ответ и следом интересуюсь:
«И как же я умудрилась третий раз тебя спасти, если мы даже не виделись?»
Краем глаза вижу, как внимательно наблюдает за мной Марина Павловна, но нагло ее игнорирую, концентрируясь на бегающем туда-сюда карандашике.
Мне технические перерывы по закону положены. Так что можно не сверлить меня взглядами. Не проймет.
«Конечно, ты – мышка! Мышка-спасительница))»
«Большущее спасибо тебе за няню! Она – отпад! Ванек заценил))»
Присылает Роман два сообщения подряд.
А я в душе радуюсь, что Татьяна смогла найти подход к очень славному малышу. Не то чтобы я в нее не верила, но всякое же бывает. Внутренние биоритмы не совпали. Не с той ноги встали. Не так друг на друга посмотрели.
Да мало ли?!
«Она хорошая. Правда»
Спешу еще раз заверить Зотова в благонадежности бывшей помощницы, а затем благодарю за цветы.
«Они очень красивые))»
«Ты краше))»
Читаю и с удивлением понимаю, что даже текст сообщений Романа заставляет меня краснеть. Как девчонке. И в то же время я верю написанному. Верю Зотову.
Потому отыскиваю в себе все спрятанные резервы смелости и прошу оказать мне взаимную услугу.
«Составишь компанию на юбилее Олега Назарова?»
«Но там будет мой бывший»
Отправляю и замираю, забывая, как правильно дышать, настолько сковывает напряжением.
«С удовольствием, мышка)»
Ответ приходит очень быстро. И только пронзительный взгляд начальницы заставляет чинно усидеть в кресле, а не начать прыгать по кабинету, хлопая в ладоши и улюлюкая.
Но это же так круто!
Так важно для меня!
И он будто понял. Почувствовал.
– Муж поздравил? – сбивает с радужных мыслей Лазицкая, не сдержав интереса, когда я отключаю гаджет и убираю его в ящик стола.
Несколько мгновений смотрю ей в глаза, удивляясь непробиваемой наглости, а затем медленно качаю головой:
– Нет. Друг.
Вечером созваниваемся с Маргошей и устраиваем с ней пятничные посиделки у меня дома, где от души перемываем кости и Баулину, и Павлушину, и моей непосредственной начальнице, и даже неизвестному Сергею Владимировичу.
– Вот же коза драная, – злится Ритка на Марину Павловну, услышав про сомнительное поведение, – везде ей свой нос сунуть надо. Бесят такие двуличные мымры, которые ради карьеры и собственных интересов по головам идут.
Угукаю и отрицательно мотаю головой, когда Назарова интересуется моим спасителем.
– Нет, Тусь, вообще идей нет, что за мужик
