он с тоской вспомнил предыдущие деньки, проведенные в теплой харчевне — в одной руке кружка с бьющим в нос пивом, а в другой солонина, кусок жареной рыбы или свиная сосиска, капающая жиром на стол.
На корону, которую он выудил у мэра, все трое могли провести в Мьезе неплохую зиму, не мотаясь по всякому захолустью рискуя шеями и задаваясь вопросами, что есть и где спать. «А еще я мог бы просто поселиться в борделе», — подумал Стефан и невольно ухмыльнулся. Но когда он припомнил, чем закончился его последний вечер в общем доме, улыбка сползла с его лица. Культя помнится то и дело присказывал: «Бабы до добра не доведут» и, в общем-то, оказался прав. Вон Джейми вообще был целомудрен точно святоша — целых три дня не выказывал интереса ни к округлой попке дочери кормчего, которой та старательно крутила вокруг их стола, ни к ее пышным грудям, что прижимались к плечу парня, пока их хозяйка разливала сидр. Но вот Мелэйна не сводила с нее уничижительного взгляда, так что вскоре та начала ушмыгивать прочь, едва принеся еду с питьем — ну, жричка есть жричка, что с нее возьмешь-то.
Однако мысли Стефана вновь перенеслись к куда более важным вещам — даже еще более важным чем женщины — то есть к золоту. Нет, Стефан до сих пор был уверен в том, что за кругленькую сумму можно залезть хоть в само пекло, но… Казалось бы: вооруженный до зубов отряд матерых вояк — да в придачу с Посвященной! — против одной стрыги; что может быть проще? Но с каждым мгновением, проведенным в этом богами забытом месте, Стефан все больше опасался, как бы монеты не опустились им на глаза вместо того, чтобы осесть в карманах.
Чего они точно не ожидали, так это встретить стаю упырей, что невесть тут забыла. И здоровенных, будто откормленных на убой, а где-то в темноте все еще шастает рыжая тварина… Будто сама судьба отваживает их от этого места. «И неизвестно что еще за херь тут прячется», — мелькнуло в голове Стефана, когда позади него тихо вскрикнула Мелэйна. Он резко развернулся — всполох факела высветил огромную крысу, с возмущенным писком скрывшуюся во мраке. Девушка со смущенным видом пожала плечами, но Стефан лишь понимающе кивнул.
Что уж говорить — он и сам недолюбливал всякую мелкую живность копошившуюся в темноте. А в особенности тех, кто шевелил больше чем четырьмя лапами. «Тупая бестолковая стерва. Только причитает и путается под ногами» — прошептал ему на ухо до боли знакомый скрипучий шепот. Вздрогнув, Стефан потряс головой и огляделся, но уже через мгновение мысленно поругал сам себя за глупость. Старый ублюдок Безносый уже давно кормит червей — Стефан сам видел его раздувшийся труп, болтающийся в петле. Так как же он мог очутиться в этих катакомбах? Списав все на чересчур разыгравшееся воображение, Стефан продолжил путь.
Эх, плюнуть бы на поиски Отеса и уплыть назад в Мьезу — поближе к корчме и подальше от всякой нечисти. Но, во-первых, тогда им придется срочно мотать из города — вряд ли мэр обрадуется их нежданному возвращению без герцога. Или, во всяком случае, потребует вернуть ему корону и будет, в общем-то, прав — все ж уговор есть уговор. А во-вторых, мелькающие перед его носом монеты все еще манили своим блеском. Новенькие, круглые, не обрезанные, с аккуратной чеканкой, приятной тяжестью оседающие в кошеле…
Боги, да он мог прикупить себе какой-нибудь домишко и жить припеваючи, втихую выдавая ссуды до конца жизни. Или и впрямь взять себе какой-нибудь трактирчик — быть может, подальше на юге, где зелень растет даже зимой, с деревьев на землю падают сочившиеся соком фрукты, а девицы круглый год щеголяют в легких блузах, сверкая прелестями. А что — этот вариант нравился Стефану еще больше первого. Нужно подкинуть идейку Джейми и Мелэйне — и если первый вряд ли откажется то вот, жричка… ну, Стефан даже готов был пойти на то, чтобы рядом с их трактиром стояла какая-нибудь часовенка. «Но только не ближе чем на пару лиг, — тут же решил он. — Святоши всех пьянчуг отпугнут, как пить дать».
Полностью погруженный в размышления о монетах и харчевнях, Стефан едва не подпалил факелом спину Джейми. Выглянув из-за плеча друга, Стефан увидал узкую лесенку, ведущую наверх и заканчивающуюся лазом, сквозь который пробивался тусклый свет.
— Мы прямо под главной крепостью, господа, — проговорил Мишель. — Теперь нам путь наверх.
Подниматься они могли лишь по двое: Джейми и Пьетр пошли первые, а за ними — наемники, старик, «его милость» и Стефан с Мелэйной. Пройдя сквозь проход — который, как оказалось, был спрятан в очаге — они очутились в просторной высокой кухне. Посередине стоял крепкий длинный стол, заставленный различной утварью, на стене по левую руку — несколько покосившихся полок и пара шкафов. Вся посуда была покрыта слоем пыли едва ли не в два пальца, с потолка клочьями свисала паутина, а уголь в кострище давно превратился в труху.
Мишель, было, сделал шаг в сторону двери, как вдруг поднял взгляд, заверещал и отшатнулся в сторону, свалив какую-то кочергу и подняв невообразимый грохот. Пьетр схватил старика за ворот и зажал тому рот, хоть его лицо тоже исказила гримаса отвращения. Стефан проследил за его взглядом — что ж, во всяком случае, они нашли Гая. Точнее сказать, то, что от него осталось — оторванную голову, пригвожденную вертелом к двери. Лицо его было покрыто маской засохшей крови, вытекшей из черных дырок на месте глаз, на полу уже скопилась изрядная лужа, а изо рта торчал его собственный… Стефана передернуло и он сглотнул подступивший к глотке ком. «Боги, мать и отец наши, примите душу сына своего», — еле слышно проговорила Мелэйна. Да уж, как бы они сегодня не отправились к матери всем скопом. С хозяйством во рту.
Пустые коридоры замка встретили их звенящей тишиной. Было так тихо, что казалось можно услышать, как пауки по углам плетут свои сети. Везде куда ни глянь — тьма, настолько густая, что казалось, ее можно потрогать. «Беги отсюда Стеффи, беги… Ты же всегда этот делал, правда? Может и проживешь лишний денек», — шея Стефана взмокла, виски застучали, а сердце упало в пятки, когда он снова услышал каркающий шепот Безносого, отдающегося протяжным эхом по каменному своду. Стефан и впрямь уже почти пустился наутек, поддавшись незваному совету; плевать на золото, плевать на трактир, сейчас он хотел лишь одного
