они там здоровенный завод для их выпуска построили. И будут их использовать, по нашим данным, с вычислительными машинами Юнивак, а вот для IBM, пожалуй, пусть французы свои три копейки добавят. Так что ты пока игрушки свои и для тех, и для других машин готовь, думаю, что в конце года они окажутся очень кстати. А по новому оборудованию, по накопителям данных, тебе в институт где-то через пару недель документацию отправим: вроде появились у янки новые забавные наработки, надо бы их нам в работе учесть…
Работы над программами у меня в институте велись сейчас очень спокойно: кода писалось мало, все главным образом теоретическими вопросами были заняты — и поэтому «снаружи» казалось, что люди просто дурака валяют. Но так лишь казалось: думаю, что если бы затрачиваемую сотрудниками института «интеллектуальную энергию» преобразовать в свет, то во всем районе ночами и без электричества было бы светло, как днем. А началось все с того, что я рассказал свои ребятам про ярусно-параллельную форму преставления вычислительных алгоритмов и они — буквально в порядке развлечения — сделали парсер, преобразующий в такую форму программы, написанные на Лингве. А затем и кодогенератор для получаемых таблиц спроворили — и уже через месяц выяснили, что программы, которые писались разработчиками в Сарове, и считаются в среднем на тридцать процентов быстрее, и памяти занимают много меньше. Просто потому, что при преобразовании алгоритма в такую форму «автоматически» выполняется глобальная оптимизация вычислительной части алгоритма, а так же оптимизируется использование оперативной памяти ЭВМ.
Сразу же последовали предложения операции по очистке неиспользуемой памяти включить и в сам язык, но от этого быстро отказались: программисты «от физики» или «от математики» просто не представляли устройство машин и эффективно этот механизм использовать не смогли бы. А если компилятор это сам проделывает, то зачем вводить лишние сущности? Однако разработанный парсер сам память жрал как не в себя, его даже запустить на машине с памятью меньше мегабайта пока не получалось, и теперь народ ходил и думал, каким образом все это все же уложить в программу приемлемого размера. А так же сидел и думал, лежал и думал, ел, пил, спал и думал…
И иногда писал код, реализующий очередную придумку, после чего все оставшиеся члены коллектива матерно обсуждали умственные способности выдумщика. Чаще всего матерно, но периодически кому-то удавалось и что-то реально работающее сочинить. А пока товарищи из Сарова приспособились свои программы отправлять по «межмашинной связи» на трансляцию в наш институт, и у нас довольно часто уже своим людям времени машинного на работу не хватало. Эту проблему-то решить было в принципе несложно, такие машины сейчас выпускались уже по паре в неделю и в институте уже устанавливали еще два могучих компа. Но что-то мне подсказывало, что даже если их вообще десяток поставить, сильно это ситуацию не исправит: кабели «межмашинной связи» теперь уже прокладывались в Пьянский Перевоз и из Москвы, и из Минска, и из Харькова. И из Пензы, а так же с далекого полигона, выстроенного неподалеку от полустанка под названием Тюратам…
Я очень в свое время порадовался, когда дядька Бахтияр строил здание моего института. Здание было «обычное», проект типовой школы на девятьсот учеников просто использовался — но я уговорил его подвалы выстроить высотой не в два с половиной метра, а пятиметровые, и вот как раз в этих подвалах и планировалось новые машины разместить. Кроме двух машин «старой конструкции» там было решено поставить и комп, разработанный Лебедевым (в варианте, «оптимизированном» в Горьковском политехе, с производительностью слегка за шестьдесят миллионов операций в секунду и памятью аж в четыре мегабайта), и отдельная группа потихоньку (так как комп предполагалось лишь к концу года поставить и запустить) дорабатывала уже используемые в институте программы под новую архитектуру. В принципе, их и так уже можно была на новой машине запускать: под машину Лебедева уже были сделаны кросс-компиляторы и большинство программ были готовы к работе. Но ведь при этом «новые возможности», вообще-то позволяющие выполнять отдельные операции в разы более эффективно, никак не использовались, и народ искренне хотел «ситуацию исправить». Не с точки зрения увеличения скорости счета, кодогенераторы «кросса» сами по себе были максимально оптимизированными под эту архитектуру, а вот новые возможности управления вводом и выводом пока в программах «игнорировались», и именно с этим парни борьбу и вели. С переменным успехом, но мозги у всех уже буквально кипели — и я обратил внимание, что лучше всего «охлаждать» кипящие мозги помогала музыка.
Причем музыка и в варианте «послушать», и в варианте «самим поиграть». Насчет «послушать» Зоя смогла все очень хорошо организовать: сводный областной оркестр преподавателей музыки каждое воскресенье концерты давал, и всегда залы были переполнены. Жаль лишь, что в Перевозе такие концерты не чаще раза в месяц давались, но во Дворце и другие коллективы часто концерты давали. Причем не только коллективы из «областной филармонии», к нам чуть ли не со всей страны артисты приезжали, так что «культурная жизнь» в Пьянском Перевозе буквально ключом била. По субботам вечером давались разные спектакли (и к нам на гастроли прилетали труппы и из московских театров, и из ленинградских, новосибирских, и я даже не знаю откуда еще), по воскресеньям музыкальные концерты давались. Обычно по два концерта: утром был концерт, на котором дети из музыкальных школ выступали (и зал тоже был, как правило, полон), вечерами уже «филармония» народ радовала.
Я сильно подозреваю, что популярность именно детских коллективов объяснялась еще и тем, что в школах (музыкальных) уже довольно широко стали использоваться «новые электронные инструменты», и детишки тренировались (очень качественно тренировались) исполнять главным образом «современную музыку». Потому что Наташа…
Наташа на основе моих «экзерсисов» создала произведение, которое все же сильно отличалось от запомнившейся мне «Королевской охоты», но у нее получилось все равно что-то очень неплохое. И запись этой пьесы две недели била все рекорды по продажам в магазинах культтоваров. А ведь народ-то у нас завистливый, многие прочие композиторы тоже захотели урвать кусочек славы. А так как музыканты в большинстве своем не только завистливые, но и достаточно талантливые, новые произведения просто валом поперли. А так как обычным путем «протолкнуть» их в филармонии (благодаря деятельности Союза композиторов) было очень сложно, музыкальная молодежь воспользовалась другим каналом и детские коллективы понесли «новую культуру в массы». Чем, кстати, воспользовалась Зинаида Михайловна, с большой выгодой для бюджета Минместпрома: пластинки с выступлениями «детских музыкальных коллективов» штамповались уже на трех пластиночных фабриках. Мне
