С конца сентября 47-й британский дивизион действовал под Царицыном уже в полном составе: к звеньям «В» и «С» присоединилось звено «А» под командованием кэптена Слэттера. Это пополнение оказалось как нельзя кстати. 3 октября белогвардейцы предприняли атаку на Черноярский укрепрайон. Вскоре белая конница, оттеснившая красноармейцев к берегу Волги, попала под убийственный огонь кораблей южного отряда Волжско-Каспийской флотилии, пришедших из Астрахани на помощь гарнизону укрепрайона.
В ответ на это английские летчики нанесли серию ударов по советским судам, сбросив до 100 авиабомб. В результате был потоплен буксир «Демагог», получили повреждения вооруженные пароходы «Бела Кун» и «Товарищ Маркин», буксир «Вишера» и несколько плавбатарей. Тем не менее красные сумели удержать Черный Яр. Сил и средств, выделенных белым командованием для захвата плацдарма, оказалось недостаточно. 5 октября бои на этом участке фронта прекратились.
10 октября большевики, пользуясь тем, что основные силы деникинской армии были сосредоточены на Московском направлении, предприняли очередную попытку отбить Царицын. Конный корпус Думенко прорвал фронт на стыке Донской и Кавказской армий и устремился к городу. Корабли Волжско-Каспийской флотилии вновь подошли к Царицыну и подвергли его артиллерийскому обстрелу. Для защиты от аэропланов краснофлотцы установили на некоторых судах зенитные орудия.
И снова, как и месяц назад, важную роль в отражении этого комбинированного наступления сыграли авиаторы Кубанского отряда и 47-го дивизиона. Истребители звена «В» вылетели на штурмовку кавалерии, а бомбардировщики атаковали боевые корабли. 10 октября «Кэмелы» летчиков Кинкэйда, Бернс-Томсона, Атена и Дэйли внезапно обрушились на красных конников. Первый удар был нанесен с пикирования осколочными бомбами. Затем, снизившись до высоты нескольких метров, истребители начали косить противника пулеметным огнем. Английские историки пишут, что в результате этой атаки красная кавалерия была рассеяна по степи и фактически уничтожена. Разумеется, на деле четверке истребителей такое вряд ли под силу. Однако не вызывает сомнения, что английские летчики значительно облегчили работу белой коннице генерала Улагая, которая атаковала уже деморализованного и понесшего большие потери противника. Кубанские казаки Улагая наголову разгромили корпус Думенко и фамилия этого красного командира надолго исчезла из фронтовых сводок.
Тем временем звенья «В» и «С» трижды вылетали на бомбардировку судов Волжско-Каспийской флотилии. Сбросив бомбы с высоты 300 метров, летчики, несмотря на плотный зенитный огонь, снижались почти до уровня пароходных труб, расстреливая из пулеметов матросов и орудийную прислугу. Дощатые палубы и надстройки волжских пароходов, переоборудованных красными в канонерки, прошивались очередями навылет. Среди команд множилось число убитых и раненых. Корабельные зенитные расчеты били не точно. Из всех английских самолетов получил повреждения лишь «Де Хэвилленд» кэптена Эндерсона. Летчик был ранен, но сумел вернуться на аэродром.
Впоследствии белогвардейцы объявили, что в результате налетов четыре большевистских корабля были потоплены. Сами англичане оценили свои успехи более скромно, заявив, что несколько судов «полностью разрушено». Неясно, правда, затонули они или нет[20]. Наконец, по советским архивным данным, бомбы попали в канонерскую лодку «Красное знамя», госпитальное судно «Илья Муромец» и штабной корабль «Межень», где находился командующий флотилией Раскольников. Многие другие суда были повреждены осколками и пулеметным огнем. Все они остались на плаву, но в целом флотилия понесла столь серьезный урон, что ей пришлось прекратить обстрел города и отойти к Камышину.
Так закончился второй поход Волжско-Каспийской флотилии на Царицын. Летчик Фрогли и летнаб Эддисон, которым удалось добиться прямых попаданий в советские суда, получили от британского командования «Кресты за доблесть в авиации» (Distinguished Flying Crosses).
Советское командование больше не предпринимало попыток штурма Царицына, тем более что ранний ледостав затруднил действия флота и гидроавиации. Уже 18 октября корабли Волжско-Каспийской флотилии ушли на зимовку в Нижний Новгород.
Пользуясь наступившим затишьем, большевики стали готовиться к возобновлению наступательных операций весной следующего года. В частности, на Нижегородской судоверфи полным ходом шла постройка новой баржи-авиатранспорта с брутальным названием «Смерть». В отличие от «Коммуны», на ней соорудили закрытые ангары для гидросамолетов и даже оборудовали небольшую ремонтную мастерскую.
Но «Смерти» так и не довелось погулять по Волге. Судно успели закончить только к маю 1920-го, а к тому времени весь волжский бассейн уже давно был в руках Красной Армии. Вскоре баржу переоборудовали для грузовых перевозок.
Судьба Царицына в конечном счете решилась под Москвой. Когда в ноябре основные силы деникинской армии потерпели поражение и начали отступать на юг (подробнее об этом в следующей главе), крепость на Волге все еще держалась. Только в первых числах января 1920 года белогвардейское командование приказало генералу Врангелю оставить город, оказавшийся под угрозой полного окружения.
К началу декабря 1919-го 47-й дивизион был выведен с фронта и вскоре покинул Россию. В завершение рассказа об этом подразделении приведем оценку его действий, данную «по горячим следам» в журнале «Вестник воздушного флота» за 1922 год: «Волжская военная флотилия в своих наступательных операциях под Царицыном в августе, сентябре и октябре 1919 г. действительно в лице белогвардейских летчиков (почти исключительно англичан) встретила очень храброго и искусного противника. „...“ неприятельские налеты были очень часты и до наглости смелы.» Весьма честное и откровенное признание....
Глава 10
МОСКОВСКАЯ ДИРЕКТИВА
3 июля 1919 года главнокомандующий Вооруженными силами Юга России генерал Деникин, выступая на параде в честь взятия Царицына, провозгласил поход белых армий на Москву. Объявленный им план освобождения столицы России от большевиков получил название «Московской директивы». В соответствии с этим планом, главный удар в направлении Курск – Орел – Тула наносила Добровольческая армия генерала Май-Маевского. Донская армия генерала Сидорина должна была наступать восточнее, по линии Воронеж – Козлов (ныне Мичуринск) – Рязань. Кавказская армия Врангеля воевала в Поволжье.
Директива застала деникинскую авиацию в момент радикального перевооружения. В Черноморские порты начали прибывать пароходы с давно обещанными английскими самолетами. У белых летчиков наконец-то появилась возможность пересесть с устаревших и донельзя изношенных «гробов» на новые современные машины. Но как только авиаторы поняли, ЧТО им прислали союзники, их энтузиазм быстро пошел на убыль. Во-первых, самолеты оказались не совсем новыми, а точнее – совсем не новыми. Англичане просто начали переправлять в Россию имущество расформированных в связи с окончанием Первой мировой войны дивизионов с Македонского и Палестинского фронтов.
Надо сказать, что эти фронты всегда считались второстепенными, и передовая техника редко туда попадала. К тому же, поставляемые белогвардейцам машины уже находились в эксплуатации почти год, а что это значило для тогдашних «скоропортящихся» самолетов, мы наглядно обрисовали в главе 4.
Во-вторых, почти две трети от всех авиационных поставок (более 80 машин) составляли самолеты RAF RE.8 («Ариэйт»). На этом летательном аппарате следует остановиться поподробнее. Созданный еще весной 1916 года двухместный разведчик и легкий бомбардировщик RE.8 считался тогда самым скоростным и хорошо вооруженным в своем классе самолетом Великобритании. Благодаря этому его приняли на вооружение и построили свыше четырех тысяч экземпляров.
Но были у «Ариэйта» и другие, гораздо менее приятные качества – сложность управления, неустойчивость, склонность к сваливанию в штопор, да еще и повышенная пожароопасность, обусловленная, вероятно, дефектами бензосистемы. История боевого применения этой машины омрачена сотнями аварий и катастроф. Известны даже случаи, когда британские пилоты отказывались летать на «Ариэйтах», предпочитая им более старые, зато не столь опасные аппараты. Уже в 1918-м RE.8 начали снимать с вооружения Королевских ВВС, однако именно они составляли основу британской авиационной помощи деникинцам. Но белые летчики, вспоминая известную поговорку о дареном коне, были рады и такому «подарку».
Сначала в Новороссийск прибывали примерно в равных количествах «Де Хэвилленды», «Кэмелы» и «Ариэйты». Затем поставки первых двух типов почти прекратились, а поступление «Ариэйтов» шло по нарастающей вплоть до ноября 1919-го.
В середине июня[21] 1-й им. генерала Алексеева авиаотряд Добровольческой армии, первым, как ему и положено, получил шесть «Де Хэвиллендов». До того алексеевский отряд, воевавший в Донбассе, имел на вооружении своеобразную коллекцию раритетных аэропланов, обладание которой сделало бы честь любому авиационному музею. На 1 января 1919-го в нем числился «Ньюпор-23», «Альбатрос» В-II, два «Вуаполта» (то есть, «Вуазена-полтора», как у нас иногда называли «Вуазен» с двигателем «Сальмсон» в 150 л.с.), довольно редкий немецкий истребитель «Роланд» D-II (всего в Россию попало 2 трофейных экземпляра этой машины), а также еще один «Альбатрос» неизвестной модификации с явно самодельной установкой двигателя «Фиат» в 240 л.с. Относительно последнего в архиве отряда есть любопытная телеграмма на имя инспектора авиации Добровольческой армии Кравцевича, датированная 7 апреля 1919-го: «Альбатрос-Фиат 240 сил поломан. Тяжелый мотор в воздухе стал вибрировать и при посадке отвалился от фюзеляжа». Резолюция на телеграмме: «Сдать в Донской авиапарк».
