солнце и наполняя небо надо мной мерцающими звездами.
Я задыхаюсь, когда земля уходит у нас из-под ног, оставляя нас сидящими на вершине утеса, который простирается всего на двадцать футов во все стороны, прежде чем резко оборваться.
— Куда ты меня привёл? — спрашиваю я, обхватив себя за бёдра, и мой живот чуть не отвисает от такого крутого спуска.
— Никуда, — говорит он. — Мы там, где и были. Просто сейчас нас окружает тьма. Мы не видим твоих волков, и они не видят нас, но мы не сдвинулись с места. Я создал этот барьер вокруг нас, чтобы ты могла сосредоточиться, не отвлекаясь на своих волков и других животных.
Я проверяю свою ладонь и вижу, что даже мерцание моей связи со Жнецом стало слабее. Почему-то заблокировано. Я поражена тем, как пустота вокруг меня проясняет мою голову. Это почти как превращение в волка — ясность и целеустремленность, когда я отпускаю свои тревоги.
— Ты помнишь, что я говорил о контроле над силой кошмаров, когда мы были в пещере в Вегасе? — спрашивает Роман.
Кажется, что это было целую вечность назад, но я отчётливо помню тот момент. Кода захватил в плен моих сестёр и проклял их. Я тогда ещё не знала, кто такой Роман.
— Ты сказал, что недостаточно родиться со способностью контролировать силу кошмаров, — говорю я. — Чтобы вызвать страх, я должна сначала победить его.
Он ждёт.
— И что?
Мои губы сжимаются, когда я вспоминаю тот момент. Трудно забыть то, что он сказал после этого, но я похоронила это, потому что он высказал мой самый глубокий страх.
— Нет большего страха, чем знать, что кто-то, кто тебе дорог, скоро умрёт, — я немного отстраняюсь. — Ты с самого начала знал о моём самом глубоком страхе.
Он кивает.
— Страх потерять свою семью, — его взгляд не отпускает меня. — Ты борешься, чтобы победить его каждый день, но он никогда не оставит тебя. Вместо этого, он движет тобой. Даже сейчас я чувствую, как твоя энергия возвращается к ним. Твоим волкам. Твоим сёстрам, — его губы дергаются, но он быстро прячет улыбку. — Даже по отношению к Ингрид.
Он прав, но, заявляя о моей потребности защищать свою семью, он упускает из виду единственного человека, который не является частью моей семьи и который притягивает меня, как будто нас связывает невидимая нить: его.
Тяга к Роману усиливается с каждой секундой, пока мы остаёмся наедине. Каждый его вдох ровный, его грудь поднимается и опускается в устойчивом ритме, и всё же он не скрывает напряжения в своих глазах, легкого сжатия челюсти, напряжения в своих объятиях, когда его ладони сжимают мои.
— Ты разгадал мой страх, как будто я открытая книга, — говорю я. — Но я понятия не имею о твоём страхе.
— Тебе придётся покопаться во мне глубже, чем в любом другом существе, чтобы найти мой страх, — говорит он. — На что ты готова пойти, чтобы узнать его?
Когда его вопрос касается меня, его взгляд скользит по моим губам. Они покалывают, как будто он прикоснулся к ним, и меня пронзает дрожь, жгучее желание узнать его, как физическое, так и эмоциональное.
Моя энергия снова подскакивает, когда я принимаю его вызов.
— Чего бы это ни стоило.
Глава 24
Уголок рта Романа растягивается в улыбке, которая внезапно становится мрачной и дикой.
Он тянется ко мне, обхватывает своими большими руками и усаживает к себе на колени, так что я оказываюсь верхом на нём. Мои ноги обхватывают его бёдра так легко, как будто я тысячу раз устраивалась на нём в этой позе. Прикосновение моих бёдер к его мышцам — это соблазнительное развлечение, мои губы сейчас так близко к его губам.
Я быстро выдыхаю, когда он просовывает правую руку мне под рубашку, его большая ладонь прижимается к моему позвоночнику. Несмотря на то, что это жест поддержки, я не могу остановить учащенное дыхание, особенно когда кончики его пальцев касаются моей кожи.
Он проводит левой рукой по моей правой руке, притягивая мою ладонь к основанию своей шеи, прижимая кончики моих пальцев к коже над ключицей.
— Эта точка пульса, — говорит он хриплым голосом, его глаза наполняются ониксовым блеском. — Прямо здесь, у основания шеи. Это пульс, который заметно учащается, когда кто-то боится. Как только ты научишься распознавать страх, ты сможешь обнаружить его, не прикасаясь к нему. А пока тебе нужно научиться этому.
Я задыхаюсь, вспоминая, как меня привлекло биение пульса у основания шеи Кроны на Церемонии Очищения. Инстинктивно я искала причину её страха, сама не зная как.
Роман притягивает меня ближе, так что моя грудь прижимается к его груди, моя рука сжимается под его рукой.
— Не отпускай. Что бы ты ни увидела.
По мне пробегает ледяная струйка, но его рука быстро согревает мою кожу. Ощущения распространяются по спирали от его ладони к моим плечам и вниз к пояснице, пульсирующий жар, который поднимается и опускается, как будто кончики его пальцев скользят по моему позвоночнику, те же самые ощущения, которые воспламенили меня в гостиничном номере.
— Высвобождай свою силу кошмаров, но делай это медленно, — говорит он. — Это должно быть максимально контролируемое высвобождение, на которое ты способна.
Я думала, что моя сила должна быть неистовой и сильной, поэтому я спрашиваю:
— Почему контролируемой?
— Ты не можешь заставить страх проявиться. Ты должна быть тихой и коварной, как сам страх, проникать в кровь, проникать в глубины души, проникать в подсознание, — его губы шепчут напротив моих, соблазнительно притягивая к себе. — Ты должна выманить страх наружу. Нежно.
Я уже полностью прижата к нему, каждый дюйм моей кожи оживает от давления его твердых мышц на мои мягкие изгибы. Это пробуждает во мне демоническую силу. Моё дыхание прерывистое, и я ожидаю, что будет труднее контролировать свою силу, но вместо этого все мои чувства обостряются таким образом, что моё окружение становится более чётким. Пустота неба и иллюзия далеких звёзд. Падение в никуда всего в нескольких футах от меня. Горячее тело Романа, прижатое к моим ногам.
И, наконец… струйка прекрасной, манящей тьмы, расцветающая на кончиках моих пальцев, когда он прижимает их к основанию своей шеи. Дымчатые переливы насыщенного фиолетового цвета проникают в его кожу, скрываясь от моего обычного зрения, но моё демоническое зрение внезапно взрывается малиновым цветом, всеми оттенками красного, от цвета розы до глубокого оттенка красного дерева.
Моё зрение меняется так резко, что я вздрагиваю, но Роман крепко обнимает меня, тепло его прикосновений успокаивает меня так, что другие мои чувства
