— Энтони, — промолвила женщина в траурном туалете из черного шелка. Ее голос звучал холодно и безразлично. — Рада видеть тебя снова!
— Благодарю, мэм, — так же скованно ответил герцог. — Я тоже рад вернуться домой.
От Сары не укрылась раздраженная гримаса, скривившая губы достойной вдовы при слове «домой».
Это была худощавая невысокая женщина с некогда иссиня-черной копной волос, в которой сверкали сейчас серебряные нити. Взгляд равнодушных синих глаз был пронизывающим и холодным.
— Ты почти не знаком со своими братьями, ведь они выросли без тебя, — продолжала герцогиня, кивая на своих спутников. — Вот это Лоренс.
Вперед выступил лорд Лоренс Селбурн — высокий темноволосый юноша с орлиным носом и выразительными горячими синими глазами. Он подал Энтони руку, но и не подумал улыбнуться.
— Добро пожаловать домой, Чевиот! — буркнул Лоренс.
У Сары по коже прошел мороз. Разница между словами Лоренса и его ненавидящим взглядом была слишком очевидна.
— А это Патрик, — продолжала вдова.
Лорд Патрик оказался подростком тринадцати лет с такими же темными, как у матери и старшего брата, волосами. Его лицо еще сохранило детские черты и потому не производило столь шокирующего впечатления, как лицо Лоренса, а в его темных глазах читались смятение и упрямство.
— Добрый день! — сдержанно поздоровался он.
Сара изо всех сил старалась не выдать своего замешательства, пока Энтони представлял супругу своим родным.
Да, теперь она не удивлялась, почему Энтони так долго избегал родного дома!
Слова, которыми встречали хозяина многочисленные слуги, звучали намного теплее и искреннее, чем приветствие родных. Старшее поколение слуг сохранило о нем самые лучшие воспоминания, и многие говорили, что молили Господа уберечь его от гибели во время войны в Испании.
Герцог отвечал с неизменно доброй улыбкой. Сара старалась проявить как можно больше дружелюбия. Наконец, поприветствовав всех, они смогли войти в дом.
Стоило Саре перешагнуть порог, как ей тут же показалось, будто она очутилась в другом мире. Вместо мрачного гулкого зала с развешанным по стенам старинным оружием она шагнула в уютный холл с высоким потолком, украшенный чудесной фреской — копией творения Веронезе «Апофеоз Венеры».
Сара с открытым ртом разглядывала окружавшую ее обстановку изысканной роскоши. А спустя какое-то время напустилась на мужа:
— Ты нарочно так сделал! Ты заставил меня поверить, будто мы будем жить среди голого холодного камня!
Он лишь довольно ухмылялся, словно мальчишка, сотворивший одну из своих самых замечательных проказ.
— Уверяю вас, герцогиня, никто не посмел бы утверждать, что замок Чевиот сложен из голого камня! — прозвучал у нее за спиной холодный надменный голос вдовы. — Полагаю, что не отступлю от истины, если скажу, что наш дом — самый роскошный во всем графстве!
И вдова тут же предложила провести молодоженов по всему замку. Судя по снисходительным пояснениям, которые вдова полагала необходимым присовокуплять к описанию стиля того или иного предмета интерьера, она считала молодую герцогиню вульгарной выскочкой.
Проходя по анфиладе гостиных на первом этаже, герцог то и дело спрашивал у мачехи, куда перенесли ту или иную китайскую вазу, французскую фарфоровую фигурку, полотно Рубенса или Ван Дейка. Получив в шестой или седьмой раз неизменный ответ: «Твой отец его продал», — Энтони больше ни о чем не спрашивал.
Теперь даже Сара стала обращать внимание на зиявшие пустотой места на стенах или на полках. И все же, несмотря ни на что, дом показался ей восхитительным.
Самое большое впечатление произвела на нее большая спальня — как сказала вдова, эту комнату до сих пор содержат в порядке на случай визита королевских особ.
— Не один король почивал на этой кровати! — напыщенно сообщила она.
На этот раз Энтони не удержался от колкости:
— А вот я отлично помню, что мой дед, который вовсе не был королем, а только принцем, отлично спал в этой комнате, когда приезжал к нам в гости! И я очень любил прибегать к нему рано утром и забираться в постель!
Судя по угрюмой гримасе, вдовствующей герцогине пришлось отнюдь не по нраву напоминание о том, что в жилах у Энтони течет королевская кровь.
А Сара все не могла оторвать взгляда от удивительного убранства этой комнаты. Бросалось в глаза изобилие позолоты, столь модной в семнадцатом веке. Огромную кровать, скрытую под балдахином с вышитыми золотом огромными крестами, отделяла от остальной комнаты резная балюстрада — как это было принято при французском дворе.
Прочая мебель была обита дорогим бархатом, потолок расписан фресками, а стены украшены великолепными гобеленами. Подобные будуары, казалось Саре, могли бы сделать честь Версалю времен Людовика XIV.
Подавленная этой пышной роскошью, она возблагодарила небо, что ей не придется здесь спать.
Больше всего ей понравилась продолговатая Т-образная галерея на третьем этаже — по словам вдовы, единственное место, полностью сохранившее обстановку елизаветинских времен. Искусная лепнина на потолке и на карнизах вдоль стен показалась Саре истинным чудом.
Продемонстрировав Саре две гостиные на третьем этаже, вдова процедила сквозь зубы:
— Перед вашим прибытием я, конечно, освободила хозяйские апартаменты. Если желаете, я провожу вас туда прямо сейчас.
И Сара неожиданно для себя решила, что ни при каких условиях не станет знакомиться со своим новым жильем в присутствии этой особы.
— Благодарю вас, герцогиня, — мило улыбнулась она. — Но и Энтони смог бы показать мне мои комнаты. Мы и так отняли у вас слишком много времени.
Синие глаза вдовствующей герцогини пригвоздили ее к месту подобно ледяным клинкам.
— Это нисколько меня не затруднит! — упрямо заявила вдова.
Сара оглянулась на мужа. Его лицо хранило безупречно равнодушную мину. Неожиданно для себя Сара почувствовала желание защитить Энтони — и отважно ринулась в бой.
— Говоря откровенно, я буквально падаю с ног от усталости и хотела бы отдохнуть немедленно. Надеюсь, вас это не очень обидит…
Грозная гримаса на холеном лице не сулила Саре ничего хорошего.
— Я сам позабочусь о своей жене, мэм, — тихим ровным голосом проговорил герцог. — Прошу вас дать мне знать, когда прибудут экипажи с нашим багажом и остальными слугами.
Вдове не оставалось ничего иного, как кивнуть и удалиться, сердито поджав губы.
— Твоя спальня вот здесь, — показал Энтони, и Сара следом за ним прошла через небольшую переднюю в комнату, явно служившую дамской гардеробной. Однако герцог не стал здесь задерживаться и отворил дверь в спальню. Сара нерешительно вошла следом за ним.
