Читаем без скачивания Ксанф. Источник магии - Пирс Энтони

Он отпустил Бинка и поднял свой длинный лук. Сирена была еще далеко, но лучше кентавров никто из лука не стреляет. Зазвенела тетива, и смертоносная стрела помчалась над водой в сторону острова к сидящей на нем женщине.

Послышался крик боли, и мелодия оборвалась. Стрела Честера попала в цель. Неожиданно они все освободились, ничто больше не влекло их на верную смерть. Талант Бинка наконец-то добился своего: он спас его, не проявившись сам.

Они побежали на остров. Там лежала Сирена – прелестнейшая русалка с волосами цвета солнечных лучей и хвостом, похожим на струящуюся воду. Безжалостная стрела пронзила ее торс насквозь между роскошных обнаженных грудей. Лежа на цимбалах, она истекала кровью.

Но Сирена еще была жива и дышала, хотя стрела, направленная мастерской рукой кентавра, должна была пронзить ее сердце. Она даже не потеряла сознания. Вот она шевельнула головой и подняла лицо к Честеру.

– Зачем ты выстрелил в меня, прекрасный мужчина? – шепотом спросила она.

– Он не слышит тебя – он глухой, – сказал Бинк.

– Я никому не приношу вреда... только любовь... Любовь для всех мужчин... Почему же вы этого не пожелали?

– Какое может быть удовольствие в смерти? – спросил Бинк. – Мы принесли тебе то, что ты принесла сотням других мужчин.

Он произнес это твердо и решительно, но сердце его сжималось от жалости, при виде страданий такого прелестного существа. Он вспомнил, как Хэмели тоже получила похожую рану.

– Я никому не приношу смерть! – возразила Сирена со всей страстностью, на какую была еще способна, и тут же судорожно вздохнула, когда от этого усилия по ее груди потекла струйка крови. Все ее тело ниже плеч было покрыто яркой кровью; она слабела на вазах. – Только... только любовь!

И тут, наконец, она потеряла сознание. Бинк, объятый жалостью, несмотря на все, что знал о Сирене, повернулся к Волшебнику.

– Возможно... возможно ли, что она говорит правду?

Хамфри вытащил магическое зеркальце, на котором виднелось улыбающееся личико младенца.

– Возможно, – ответил Волшебник, оценив ответ зеркала, и тут же задал прямой вопрос: – Говорила ли Сирена правду?

Младенец улыбнулся снова.

– У нее не было злых намерений, – сказал Хамфри. – Она не убийца, хотя и заманивала сюда мужчин.

Путники обменялись взглядами. Затем Хамфри извлек бутылочку целительного эликсира и вылил содержимое на ужасную рану Сирены. Рана мгновенно зажила.

Затем Волшебник предложил Честеру капельку эликсира для ушей, но кентавр отказался. Тогда Хамфри брызнул немного на его заднюю часть, и она внезапно стала столь же прекрасной, какой была раньше.

– Вы исцелили меня! – воскликнула Сирена, с восторгом проведя ладонью по своей груди. – Нет больше ни боли, ни крови! Тогда мне надо петь! – добавила она и потянулась к цимбалам.

Честер пинком отбросил цимбалы прочь. Инструмент пролетел по воздуху, ударился о берег и разбился; затем он скатился по камням в воду и затонул.

– Вот где источник ее магии! – воскликнул он. – И я уничтожил его!

Источник магии... уничтоженный... Не было ли это знамением?

Сирена все же попробовала запеть. Верхняя часть ее торса удивительно расширилась, когда она набрала воздуха, и голос оказался превосходным, но... ничего притягательного в нем уже не осталось. Кентавр и в самом деле лишил ее магии.

Сирена умолкла, а затем печально произнесла:

– Так, по-вашему, именно музыка привлекала сюда мужчин? Я же считала, что им нравилось мое пение...

И стало понятно, что она – всего лишь прелестная и невинная глупышка, вроде Хэмели в стадии красавицы.

– А что случилось со всеми мужчинами? – спросил Бинк.

– Они ушли туда, к моей сестре, – ответила Сирена, указывая на соседний островок. И – надула губки. – Я предлагала им свою любовь... Но они всегда уходили к ней.

Очень занятно! Кто это способен переманить жертву у самой Сирены?

– А кто твоя сестра? Любопытно, какая у нее магия? Она тоже сирена?

– О, нет! Она – Горгона. И очень красивая.

– Горгона! – ахнул Бинк. – Но это же смерть!

– Нет, она никому не причиняет вреда – не больше, чем я сама, – возразила Сирена. – Она обещает мужчин. А мне только очень хотелось, чтобы они верили мне. Ну хотя бы кто-нибудь из них!

– А ты знаешь, что делает взгляд Горгоны? – Бинк был уже возмущен. – Что случается с любым, кто посмотрит в лицо...

– Я много раз смотрела в лицо своей сестры! И ничего мне от этого не сделалось!

Хамфри снова поднял зеркало к глазам.

– Ее взгляд действует только на мужчин?

Улыбающийся младенец согласился.

Выходит, Сирена действительно не знала, какой сокрушительный эффект производит на мужчин взгляд ее сестры. И потому она годами, ничего не подозревая, заманивала их на остров, где ее сестра Горгона обращала их в камни.

– Нам надо поговорить с твоей сестрой, – сказал Хамфри.

– Продолжение тропы ведет на ее остров, – сообщила Сирена. – Но что я стану делать без моих цимбал?

– Твой голос достаточно хорош без всякого аккомпанемента, да и ты сама тоже, – дипломатично ответил Бинк. Ему не пришлось кривить душой: нижняя половина тела Сирены была под стать верхней. – Да, конечно! Ты можешь петь и без цимбал!

– Точно? – спросила она, просияв. – И тогда сюда придут мужчины, такие, как ты?

– Кто знает... Возможно, симпатичный мужчина и так тебя найдет. – Бинк повернулся к Волшебнику. – Как же нам приблизиться к Горгоне? Один ее взгляд...

– Придется заняться ею утром, – решил Хамфри.

Бинк потерял счет времени. Над деревней зажигались звезды, когда они бросились в ночные джунгли на битву с хищным деревом. Потом – путь до острова... А тут ему кажется, что сумерки только-только начинают сгущаться. Возможно ли такое? Вообще-то Бинк предполагал, что солнце садится над всем Ксантом одновременно, но теперь понял, что это отнюдь не так. Правда, сейчас его волновало совсем другое. Он прислушался к словам Волшебника.

– Сирена, есть ли у тебя еда и постель?

– Я не из таких женщин! – Кажется, она была возмущена.

Бинк взглянул на ее гибкий рыбий хвост.

– Нам нужно лишь место для ночлега.

– А-а! – разочарованно произнесла она. – Вообще-то я могу стать я такой, если... – Ее тело замерцало, и хвост превратился в пару очаровательных ножек.

– Нет. Только переночевать, – решительно проговорил Честер. К нему как будто вернулся слух. – И поесть.

Но возмущение Сирены еще не прошло.

– Сперва ты пронзил меня своей паршивой стрелой, потом разбил цимбалы, а теперь еще чего-то просишь?

– Прости меня. – Честер кротко склонился. – У меня что-то болит голова...