они полагались на письменные договоры. У Пеголотти, покинувшего Британские острова в 1321 году, имелось охранное свидетельство от английского короля. В книге он даже приводит рисунки купеческих клейм, помещавшихся на сахарных головах для защиты собственности и удостоверения качества.
Пеголотти перечисляет все важнейшие роли в путешествии по «шелковым путям»: calamancio (переводчик), alzatori (лебедчики и крановщики, разгружавшие товары), bastagori (носильщики), currattiere и sensali (маклеры, агенты), scarsellieri (курьеры), scrivani (регистраторы и писцы), vetturali (возчики) и tantaulli (охрана). Ко второй четверти XIV века деловых людей обслуживала целая индустрия, обеспечивавшая условия, защищавшая людей и станции на «шелковых путях» и извлекающая из этого выгоду.
Подобным образом с начала XIII века монгольские чиновники, курьеры и купцы получали металлический [или деревянный] «паспорт» – пайцзу. Он представлял собой выдававшийся императорским наставником знак власти, распоряжение великого хана (хагана) о том, что владелец имеет право свободного проезда. На пайцзу наносились недвусмысленные надписи наподобие: «На том, кто не выказывает [мне] уважение, лежит вина» или «Я посланник великого хана; если не подчинишься мне, то умрешь». В завещании Марко Поло упоминает таблички, данные ему Хубилаем (правил в 1260–1294 гг.) для свободного передвижения по «шелковым путям». Поло хранил их до самой смерти – по-видимому, как ценные, осязаемые знаки, подтверждающие его привилегию свободно передвигаться.
Опорными точками на линиях «шелковых путей» были караван-сараи (иногда называвшиеся по-тюркски ханами). Уже известные нам аналоги караван-сарая – ганзейские конторе (Kontor), венецианские фондачи (fondachi) и иерусалимский Муристан. В первую очередь в нем размещались караваны: группы путешественников, например купцов, паломников, ученых, слуг, рабов, бродяг, а также их животные. Некоторые караван-сараи выглядят как монументальные сооружения, они построены на совесть и со вкусом, но внутри путника не обязательно ждала роскошь. В каждом караван-сарае (обычно они располагались на расстоянии дня пути друг от друга на основных маршрутах) хранилось огромное количество товаров и припасов. По словам историка Жоффруа де Венсофа (XII век), там было все – от пряностей, шелков и «дорогих подушек» до лекарств, доспехов, шахмат и ячменя.
Как правило, караван-сараи возводились еще и как оборонительные сооружения – с толстыми стенами, немногочисленными окнами (а то и вовсе без них) и всего одними воротами, высота которых позволяла войти вьючным животным: натруженным верблюдам, ослам и лошадям. Гости попадали во двор или центральный зал, где люди общались и ели, где отдыхал скот и где путешественникам предлагали с маленьких прилавков разные вещи, причем не только пряности и шелка, но и необходимые в дороге предметы: подковы, новую одежду и обувь, сосуды для напитков. Здесь продавали и съестное: дыни, сыр, фрукты. Как правило, в караван-сарае имелся колодец, из которого любой мог взять воды – если, конечно, готов был рискнуть выпить ее. Здесь в распоряжении гостей были гонцы и курьеры, а также секс-работницы. В некоторых караван-сараях в пристройках с арками, в основном на втором этаже, были устроены комнаты, но путешественники нередко (как, скажем, в иерусалимском Муристане) спали в отгороженных тесных клетушках – на голом полу, тюфяках или на скорую руку собранных кроватях.
Пеголотти перечисляет все караван-сараи (он их называет gavazera), в которых взимались таможенные пошлины. Караван-сарай можно считать предшественником одновременно и органов местной администрации, и почтового отделения, и придорожной зоны отдыха. Кроме того, караван-сарай в некотором отношении предвосхитил появление международных гостиничных сетей, где путешественник может получить ночлег предсказуемого качества и на предсказуемых условиях. При этом средневековый караван-сарай далеко не дворец и не торговый центр международного класса. Нередко это скорее что-то вроде прилично выглядящего амбара. В пристройках, специальных местах для хозяев животных и их слуг, можно было улечься на тюфяк в непосредственной близости от кричащих ослов и навозных куч. Отношение к вьючным животным часто было лучше, чем к людям: о них заботились – ведь они служили главным средством передвижения и, кроме того, представляли собой крупное вложение денег. В центре красивого караван-сарая в Аруче (Армения) расположено помещение для животных с каменными яслями и поилками. Таким образом, центральными для караван-сарая были существа, делавшие путешествие возможным в принципе.
В караван-сараях получше люди жили наверху, в аркадах. В примыкающих к основному проходу и боковых комнатах иногда помещались уборные, бани, мечети, часовни, возможно, бойни и прачечные, комнаты для врача, ветеринара, банщика, имама, носильщика или даже небольшого гарнизона, кладовые с медом, маслом, свечами, медовым вином, зерном, а иногда и отделение для путешественниц. В каждом караван-сарае жили кошки, без которых все зернохранилища кишели бы мышами.
Руины караван-сараев попадаются на всем протяжении «шелковых путей», от Кипра до Китая; особенно много их на территории современных Турции, Армении, Грузии, Ирака, Ирана и Узбекистана. Очень часто караван-сарай строил местный правитель или епископ. То была инвестиция, которая сулила процветание и богатство – за счет купцов, которые платят за проживание, за счет вовлечения местных жителей в торговлю и обеспечение связи с отдаленными областями. Туфовый портал караван-сарая Орбеляна, открытого в 1332 году на перевале Варденяц, высоко в армянских горах, украшен резьбой (крылатое существо и бык), а также благочестивыми надписями на смеси армянского, персидского и турецкого, призывающими путников помнить благодеяние строителей. Оказывая вспомоществование путешественникам, ты следуешь библейскому наставлению: накорми голодного, напои страждущего и приюти путника: «…ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня» (Мф. 25:35). Или, как советовал святой Павел, «странноприимства не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство ангелам» (Евр. 13:2). Никогда не угадаешь, кто явится к тебе со следующим караваном.
Пеголотти описывает множество караван-сараев между Айасом (совр. Юмурталык) и Тебризом, и среди прочего его маршрут включал в себя и место, которое она назвал Gavazera del Soldano, «султанский караван-сарай». Роскошный Султан-хан – на старинной дороге из Кайсери в Сивас – один из основанных (как следует из названия) сельджукским правителем Кей-Кубадом I (ум. 1237). Снаружи караван-сарай изукрашен резными геометрическими узорами и переплетенными звездами. Выразительные головы грозно нахмуренных львов исторгают струи воды. Впечатляющий портал караван-сарая сулил монаршую опеку и удобство. Пройдя под затейливо устроенными сводами, путешественник словно попадал под сень небес.
Внутри десятки комнат и фонтаны. Гость оказывался в просторном, отчасти крытом дворе. Замысловатые каменные арки украшены извивающимися драконами. Напротив входа расположена небольшая купольная мечеть-киоск – декорированный арками павильон. Восточное и западное крылья отводились для товаров и поклажи. Там же была расположена весьма хорошо оборудованная баня с горячим и холодным отделениями. Все в караван-сарае предназначено для облегчения труда путешественников. Обычно здесь умещалось 50–200 постояльцев. Это был именно перевалочный пункт, а не пункт назначения. Как и во многих заведениях для путешественников, в караван-сарае непредсказуемым образом смешивались местные жители разного достатка и происхождения с людьми со всей Европы и Азии. Пребывание здесь обходилось недорого, а если у пришельца не было денег, то во многих случаях он мог жить бесплатно (до трех дней). Поэтому люди здесь встречались очень, очень разные.
Купцы и дипломаты Иосафат Барбаро и Амброджо (Амвросий) Контарини подробно описали свой опыт поездок по «шелковым путям» в позднее Средневековье. Барбаро и Контарини были венецианскими посланниками к Уссункассану (шаху Узун Хасану, ум. 1478), правителю Ак-Коюнлу – государства, занимавшего большую часть территории современного Ирана и Ирака. Барбаро много путешествовал по Персии и Кавказу, сначала как купец (1436 – ок. 1452), а позднее в качестве венецианского посланника в Персии (1472–1479). Контарини ездил по Персии и Турции в 1474–1477 годах. Их дипломатическим заданием было сформировать союз Венецианского государства с персами против турок. И Барбаро, и Контарини оставили подробные записки, из которых становится ясным, что путешествиям по «шелковым путям» способствовала хорошо развитая инфраструктура, – однако еще и то, что перемещение могло оказаться очень долгим, опасным и в целом наполненным разного рода препятствиями.
Так, Барбаро рассказывает, что отряд отправился из черноморского портового города Таны по замерзшим рекам на санях, которые он называет zena. Для Барбаро стало открытием, что татары предпочитают путешествовать зимой, когда земля подмерзает, а не летом, «по причине величайшей грязи и огромнейшего количества слепней»[44]. Татар, в компании с которыми ехал Барбаро, сопровождали стада верблюдов и быков и великое множество лошадей
