Октавия слабо надеялась, что окончательной капитуляции все же удастся избежать.
— Спасибо, Гриффин. Какой сегодня чудный день, — поздоровалась она с дворецким, встретившим ее в дверях.
— В самом деле, миледи.
— Попроси кого-нибудь из слуг срезать цветы и поставить в гостиную. — Она сняла перчатки. — Цветы прелестны, но скоро увянут.
— Хорошо, миледи.
— В медных вазах, — добавила Октавия уже на лестнице. — Его светлость дома?
— Нет, миледи. Лорд Руперт уехал около часа назад и просил к обеду его не ждать.
— Да? — Октавия задержалась на нижней ступеньке. Руперт ведь собирался обедать дома и даже просил приготовить свой любимый десерт.
— Он не сказал, куда едет? Не оставлял мне записки?
— Не думаю, мадам. У него был гость, и вскоре после его ухода его светлость уехал.
В голосе Гриффина промелькнуло нечто напоминающее неодобрение.
— Что это был за человек?
— Точно, миледи, не знаю. Я бы сказал, не джентльмен. Да, явно не джентльмен.
— Понятно. Спасибо, Гриффин. — Нахмурившись, Октавия стала подниматься по лестнице. Бен. Вероятно, Бен.
Что привело Бена на Довер-стрит? Не иначе сведения, способные заинтересовать Лорда Ника. Несколько дней назад Руперт вскользь упомянул, что у них кончаются деньги, но не сказал, как собирается выкручиваться, и Октавия решила, что он намерен больше играть. Но может быть. Лорд Ник хочет снова выйти на дорогу?
В спальне она мрачно посмотрела в окно. Нервное возбуждение по-прежнему будоражило кровь. Ей вовсе не хотелось сидеть на Довер-стрит, пока Руперт мчится через пустошь Патни. У него оставалось множество тайн, но эту опасность они должны делить пополам. Опасность и восторг…
Она улыбнулась, вспомнив ведьму Корнелию. Вероятно, у Бена есть сведения о новых богатых путешественниках, собирающихся пересечь пустошь.
Больше не раздумывая ни минуты, Октавия подбежала к шкафу, вытащила дорожный костюм, сапоги, плащ и через пять минут была уже одета.
В дверях она задержалась. Разбойники обычно носили маски.
Мысль эта ее развеселила, и она, усмехнувшись, отыскала в гардеробе черную шелковую маску и сунула в карман плаща. Потом сбежала по лестнице.
— Гриффин, я обедать не буду. Мистер Морган сейчас в библиотеке. Извинись за меня, когда он вернется, и передай, что лорду Руперту и мне пришлось срочно уехать.
— Хорошо, миледи. Вызвать для вас портшез?
— Не надо. — И, не давая больше никаких объяснений, Октавия легко спустилась по ступеням и направилась в конюшню.
Ее серая в яблоках кобыла была хороша для прогулок в парке, но вряд ли подходила для разбоя на большой дороге. Поэтому Октавия выбрала Питера. Ведь сам Руперт, конечно, снова взял Люцифера.
Она подождала, пока конюх оседлает могучего жеребца. Руперт ездил по городу на приметном серебристом коне так же часто, как и на Питере, и это казалось Октавии верхом безрассудства, которого она никак не ожидала от человека, так расчетливо строившего все свои планы. И не переставала опасаться, что очередная жертва Лорда Ника закричит на улице, узнав его необычную лошадь.
Руперт смеялся над ее страхами. Если не хочешь проспать всю жизнь, следует рисковать, говаривал он в ответ. Октавия возражала, что жизнь разбойника с большой дороги и так полна опасностей и нечего понапрасну испытывать счастье. Такой же безрассудный вызов судьбе теперь бросала она сама.
Пять миль до «Королевского дуба» заняли не больше часа. Уже спускался апрельский вечер, когда Октавия остановилась на углу улочки, ведущей к таверне. Питер втянул ноздрями воздух и, никем не направляемый, повернул к знакомой конюшне.
— Подожди-ка минутку. — Октавия натянула поводья.
Конь остановился — в каждой его мышце ощущалось покорное недоумение. Девушка понимала, как ее встретят в таверне. А если там еще и Руперт, то он, конечно, оставит ее в «Королевском дубе». Да и без него встреча с Бесси и Беном доставит мало радости. Хотя скорее всего, размышляла Октавия, Руперта в таверне уже нет.
Октавия надела маску и почувствовала себя очень необычно, словно перестала быть сама собой.
— Туда, Питер. — Она направила коня в сторону пустоши.
Руперт укрылся с Люцифером в тени березы. Мимо уже проехали фаэтон, легкая двуколка и неповоротливая подвода. Но он дожидался не их. Его интересовала выбившаяся из расписания почтовая карета. Моррис сообщил Бену, что в Фархэме у нее сломалось колесо и через пустошь она поедет, когда на небе появятся вечерние звезды.
Руперт терпеливо ждал, и знавший свое дело Люцифер тоже стоял как вкопанный. Наконец вдали послышался звук почтового рожка. Люцифер насторожил уши, Руперт повязал на рот шелковый шарф. Он оставался в укрытии, пока стук лошадиных копыт и грохот колес не приблизились. Тогда, вытащив пистолет, он выехал на узкую ленту дороги, вившуюся через безлюдную пустошь.
Вдруг сзади послышался стук копыт. Руперт быстро обернулся, готовый скрыться, прежде чем непрошеный всадник мог его увидеть. Но в следующую секунду узнал Питера.
Октавия подскакала в тот самый миг, когда снова раздался почтовый рожок. Он звучал почти вызывающе, ободряя сердца пассажиров, подъезжавших к печально известной рощице.
— Приехала на помощь, — возбужденно рассмеялась Октавия, и сквозь прорези маски блеснули ее глаза. — У меня нет оружия, но я могу собирать добычу, пока ты держишь их под прицелом.
— Прочь с дороги! — потребовал Руперт таким голосом, что Октавия не посмела ослушаться и направила Питера в рощицу.
Рожок вновь пропел, и из-за поворота, кренясь на ухабах, выкатился со своей обычной скоростью пять миль в час ярко-желтый экипаж.
Руперт, заставив себя забыть об Октавии, выстрелил поверх голов лошадей. Однако при виде зловещей фигуры на серебристом коне кучер и сам натянул поводья. Лошади остановились как вкопанные. Наступившее молчание насторожило Руперта. В таких случаях всегда кто-то плачет, умоляет, ругается. Но сегодня кучер спокойно восседал на своем месте, форейторы — на передних лошадях. Устроившиеся наверху вместе с багажом пассажиры тоже словно чего-то ожидали.
В следующую секунду Руперт понял, чего они ждут. Откуда-то сзади на землю незаметно спрыгнули вооруженные люди и теперь направили пистолеты прямо ему в голову.
Октавия не раздумывала ни мгновения. С устрашающим криком девушка направила Питера прямо на них. Огромный конь встал на дыбы, сыщики попятились. Руперт выстрелил из второго пистолета.
Это дало всего секундную передышку, но и ее оказалось достаточно. Люцифер исчез в придорожном леске. Питер не стал дожидаться команды и помчался за серебристым конем. Сзади слышались растерянные крики, пистолетный залп — видимо, курки нажали одновременно. Октавия инстинктивно пригнула голову, хотя они уже были достаточно далеко, чтобы их достала пуля.
