меня ближе к себе.
— Думаю, слова были такие: «Твоя киска-вуду своей магией украла мою. У меня нет сил двигаться», — повторяю я, не скрывая самодовольного взгляда на лице и гордости в голосе.
— Нет, определенно не мои слова, — говорит он, прежде чем приоткрыть глаз и посмотреть на меня, эта непристойная ухмылка, которую я люблю, выражает столько гордости. — У меня магии в избытке, детка, должно быть, это был какой-то другой парень, из которого твоя вуду высосала жизнь.
Борюсь с желанием засмеяться, потому что этот хриплый утренний голос и эти сонные глаза — идеальное сочетание сексуальности, к которой чрезвычайно трудно оставаться безразличной.
— Да, ты совершенно прав. Помнится, я не завожу отношений с плохими парнями, вроде тебя. — Я пожимаю плечами. — Это был тот гладко выбритый парень. Тот, кто дает мне то, чего не можешь дать ты, — насмехаюсь я, поднимая простыню, лежащую поверх наших бедер, и заглядываю под нее, мои глаза жадно блуждают по его впечатляющему утреннему стояку. Мои мышцы, слегка ноющие с прошлой ночи, сразу сжимаются в долгожданном ожидании большего. Закрываю глаза, чтобы скрыть желание, которое, уверена, клубится в них и издаю удовлетворенный стон.
— Увидела что-то, что тебе понравилось? Что-то, чего не может дать тебе он? — мне нравится игривый тон в его голосе.
Убеждаюсь, что мой голос ровный, когда говорю, потому что вся эта шутливая прелюдия заставляет меня жаждать того, что находится под моими пальцами.
— Не волнуйся. — Заставляю я себя произнести, глядя из-под ресниц, чтобы увидеть, как его глаза искрятся весельем. — Эта женщина более чем удовлетворена. В твоей магии нет нужды, ты не поверишь, как мужчина может рвануть рычаг, переключая коробку передач у финишной прямой.
В мгновение ока Колтон переворачивает меня на спину и нависает надо мной, опираясь на локоть одной руки, а другой обхватывает мои заведенные за голову запястья. Его лицо находится в сантиметре от моего, ухмылка на своем месте, брови приподняты в вызове.
— Кажется, на днях я что-то упоминал о долгом, нахрен, времени, — говорит он, прижимаясь эрекцией к вершине моих бедер. — Это длина, милая, теперь нам просто нужно добавить к ней часть про хреново время.
Начинаю смеяться, но смех завершается стоном удовольствия, когда он погружается в мое желающее тело. Я не полностью готова к его вторжению, и хотя, обычно, это могло бы быть больно, но это не так. Наоборот, это создает идеальную дозу трения, пробуждая каждый нерв, включая те, что он мог упустить прошлой ночью.
— Господи Иисусе, женщина, с тобой чувствуешь себя словно в Раю, — бормочет он мне в ухо, отрывая бедра и скользя взад и вперед, одной рукой все еще удерживая мои запястья над головой. В странном интимном действии он опускает лицо и утыкается прямо в изгиб моей шеи, поэтому каждый раз, когда он выходит и погружается обратно в меня, ощущение его щетины и тепло его дыхания дразнят мою кожу. И, возможно, из-за того, что его лицо так близко находится к моему уху или просто, потому что мы снова в гармонии друг с другом, но в звуках, издаваемых им, есть что-то такое, что очень заводит. Ворчание перерастает в стонущие вздохи, выражающие ясное удовлетворение.
Пытаюсь пошевелить руками, но его хватка удерживает меня.
— Колтон, — задыхаюсь я, когда мое тело начинает ускоряться, по нему распространяется тепло, желание скручивается в такую тугую спираль, что я жду, когда она распрямится. — Позволь мне прикоснуться к тебе.
— Хм? — бормочет он, вибрация его губ у моей шеи прокатывается по мне. Он снова двигается, совершая бедрами круговые движения, ударяя членом по скрытым нервам, прежде чем отодвигается и меняет угол движения так, что трется о мой клитор, добавляя приятных ощущений, которые заставляют меня забыть все свои мысли о том, чтобы освободить руки. Он посмеивается, точно зная, что только что сделал. — Так хорошо?
— Боже, да! — стону я, когда он делает это снова, мои бедра начинают напрягаться, кожа краснеет, когда приливная волна ощущений поднимается вверх, готовясь к своей последней атаке на мое тело.
— Знаю, что я хорош, детка, но Бог может немного ревновать, если ты начнешь нас сравнивать.
Игривый тон, ленивое занятие любовью, потому что для нас это занятие любовью — он может называть это обгоном, но это… нашептывание слов, абсолютное принятие, полное знание тел друг друга, спокойствие — безусловно, так он показывает мне, как любит меня.
Не могу сдержать беззаботный смех, так же как не могу не выгнуть спину и податься навстречу бедрами при его следующем толчке в медленном, умелом ритме.
— Ну… тогда будь готов ревновать, — насмехаюсь я, заставляя его поднять голову от моей шеи и целенаправленно царапнуть щетиной по моему голому соску, вызывая безграничное желание прямо там, где он так умело работает между моими бедрами. Он удивленно поднимает брови, пытаясь понять, что именно я имею в виду, вновь вращает бедрами внутри меня, и я теряюсь.
В этом моменте.
В нем.
В оргазме, потрясающем мое тело и затягивающем меня в свои ошеломляющие ощущения.
В крике: «О Боже, о Боже, о Боже!», срывающемся с моих губ, когда волны одна за другой захлестывают меня.
И я поддаюсь туману своего желания, но слышу, как он посмеивается, понимая, почему я подумала, что он может ревновать. Мое тело все еще пульсирует вокруг него, я все еще кончаю, когда он наклоняется к моему уху, его утренний хриплый голос добавляет легкое щекочущее чувство к сильным ощущениям, отражающимся сквозь меня.
— Может, сейчас ты и зовешь его по имени, милая, но через минуту ты станешь взывать ко мне, — говорит он, покусывая меня зубами за плечо, прежде чем мои руки оказываются на свободе, а тепло его тела покидает меня.
Я так затерялась в своей кульминации, что тепло его рта на моей и без того чувствительной плоти заставляет меня выкрикнуть его имя, руки стискивают его волосы на голове, расположившейся между моими ногами, язык скользит по моим створкам.
— Колтон! — кричу я, когда он входит в меня языком, усиливая интенсивность моего оргазма, продлевая свободное падение в экстаз. — Колтон! — повторяю я, мои бедра извиваются у его рта, поскольку удовольствие становится почти невыносимым.
Он снова двигает языком, на этот раз начиная подниматься вверх, ведя дорожку из поцелуев и касаний языком по моему животу, груди и шеи к губам, поэтому, когда его язык проникает между моими губами, я могу почувствовать вкус собственного возбуждения. Его рот поглощает мой стон, он входит в меня еще раз и начинает погоню за собственным
