ногах! Вернее, на всех своих шести лапках.
А эти тараканьи хитиновые щитки — отличная защита. Если высчитать пропорцию между человеческими и тараканьими размерами, меня отбросило метров на сто, а то и больше. Такого не одна броня не выдержит, любой растечется кровавой лужей.
Обогнув несколько хлебных крошек размером с мою нынешнюю голову, я замер рядом с пивной каплей. И в отражении заметил над собой уже знакомый сапог Магнуса. Хоть тараканьими глазами я и видел все мозаикой, но фасеточное зрение давало свои плюсы — движения воспринимались, точно кадры фильма при замедленной съемке. Я легко увернулся от нависшей смертельной опасности в виде драной подошвы и юркнул в щель под стойкой. Сапоги еще немного потоптались перед моим убежищем, а затем исчезли.
Блин, не дело прятаться от каждого урода, нужно как-то возвращать прежний облик. Чародей говорил, что я буду тянуть лапки к небу и вымаливать прощение. Что ж, попробую.
Я выбрался из своего укрытия. Само собой, ни о каких «лапках к небу» не было и речи, для этого нужно уметь стоять на задних конечностях. Пришлось просеменить к скамейке и опереться на ее ножку. Вот, совсем другое дело.
Тяпнуть бы этого долбаного мага! Увы, как говорил Пушкин, судьба сулила мне иное.
Отбросив в сторону гордость и стараясь выглядеть как можно более искренним, я с чувством произнес:
— Кафка! Прости того, который из-за глупости не смог оценить красоты твоей бороды!
Вместо слов послышалось нечто среднее между писком и скрипом. Вот блин, и как теперь быть? Но внезапно моя хитиновая броня затрещала, пол стал удаляться, и я с силой влетел затылком в массивную доску, перевернув скамью.
Посетители таверны встретили мое появление громким гоготом. Кафка смотрел на меня прищуренным взглядом и ехидно хихикал в куцую бороденку.
— Так будет и впредь, — самодовольно взвизгнул он. — Вздумаешь меня обругать — станешь тараканом!
Еще и Зараза добавила свои пять копеек:
— Эй, хозяин, ты это, полегче с трансформациями, я же чуть не сломалась!
— Заткнись, а то и правда сломаю! — сорвался я на ней.
Зараза возмущенно засопела и притихла.
Злой и униженный, я двинулся к выходу, не хотелось смотреть на эти гнусные смеющиеся рыла. Да и мысли после такого испытания нужно было собрать в кучу.
Я сел на приступок рядом с входом в таверну, устремив пустой взгляд под ноги. Эх, сейчас бы сигаретку. Как же задолбал мир, в котором с тобой могут сделать что угодно!
Минут через пять перед моим взором нарисовались сапоги, которые так стремились меня растоптать. Я поднял взгляд. Магнус расплылся в счастливой улыбке:
— Ну что, довыпендривался, дурачина?
— Пошел ты, имбецил плешивый, — процедил я сквозь зубы.
— Жаль, не успел тебя раздавить, — усмехнулся он и, поправив глиняную бутыль под мышкой, потопал по своим делам.
Я в ярости сжал кулаки. Не сомневайся, сволочь, обязательно тебе отомщу, будь уверен. А впрочем, зачем ждать? Ничего не мешает прямо сейчас проследить за ним, узнать, где живет, чем занимается. Когда буду наказывать гада, эта информация пригодится.
Уйдя в инвиз, я двинулся за Магнусом.
Было уже темно, вокруг горели окна и фонари. Шли мы недолго, он — время от времени присасываясь к бутыли, а я — тихо ему завидуя. Наконец ремесленник остановился у дома на узкой, грязной улице. Звякнул ключ в замочной скважине, скрипнули петли — и мой обидчик скрылся внутри.
Пытаться протиснуться следом я не стал: было очевидно, что он меня засечет. Когда в окне зажегся неверный свет, я припал к стеклу. Его не мыли, наверное, несколько лет, и потому я видел лишь мутный силуэт, склонившийся над чем-то вроде комода. Интересно, что Магнус в нем хранит? Посмотреть бы.
И тут мне пришла в голову необычная мысль. Поначалу я отбросил ее как бредовую, но, подумав, решил — почему бы не попробовать? Не получится так не получится, ничего не потеряю.
Я встал вплотную к двери, уперся в косяк и негромко выпалил:
— Ну и козлиная у тебя борода, Кафка!
В тот же момент мое тело стало резко уменьшаться в размерах, я превратился в сидящего на стене и гордо шевелящего усами таракана. Убедился, что присоски на лапках крепко держат на вертикальной поверхности, и пополз к щели между дверным полотном и косяком.
Чтобы увеличить обзор, я занял позицию на потолке. Тусклый свет масляной лампы на столе скудно освещал пространство. Судя по тому, что дверей, помимо входной, не наблюдалось, жилище плешивого гада состояло из одной комнаты. А бардак вокруг подсказывал, что Магнус не женат. Не мудрено, будет обидно за женщину, которая выберет такого урода в спутники жизни.
В дальнем углу я заметил странную бадью с рычагом. Если учесть, что вокруг валялись кучи жмыха, а у стены располагались нестройные ряды засаленных амфор и открытый мешок с оливками, напрашивался вывод, что это маслодавилка. Ясно, чем он промышляет.
Еще пару раз хлебнув из бутыли, ремесленник почесал шею под подбородком, зевнул во всю глотку и завалился на набитый соломой тюфяк, валявшийся у стены. Не прошло и пяти минут, как комната наполнилась богатырскими руладами — мужик храпел как три слона.
Пора.
Я засеменил по потолку в направлении стены и... завяз.
Магнус, твою мать, нельзя же быть таким неряхой! Мог бы хоть паутину убрать!
Послышался тихий шелест. Обернувшись, я увидел, как ко мне несется восьмиглазое чудовище, быстро переставляя высоченные ходули. Так. Спокойно. Главное, не дергаться, иначе еще сильнее запутаюсь.
Осторожно высвободив передние лапки, я вскинул их и пропищал:
— Кафка, носитель самой прекрасной бороды в мире, прости меня, глупого!
Паук вытаращился на мое превращение всем арсеналом своей «оптики», на секунду замер и понесся назад. Я же с грохотом рухнул на пол уже в человеческом обличии. Замер, опасаясь, что Магнус проснется, но какое там. Однако инвиз на всякий случай не помешает.
На то, чтобы найти в ящике комода деньги, понадобилось меньше минуты.
Кража не удалась
Я покосился на ремесленника: хотя ему наверняка пришло уведомление о том, что его пытаются обокрасть, он спал как сурок.
Кража не удалась
Кража не удалась
Кража не удалась
Кража не удалась
Кража не удалась
Кража не удалась
Кража удалась
Обчистив своего «пациента», я выскочил на улицу, свернул за угол и пересчитал добычу — всего-то пять серебрушек и несколько медяков. И тут же улыбнулся своему недовольству: надо же,
