Читаем без скачивания Вирус «Мона Лиза» - Тибор Роде

– Почетный консул Кабо-Верде? – недоверчиво переспросила Хелен.

– Это группа островов неподалеку от Африки. Я там никогда не был, но там, говорят, очень красиво, – с серьезным выражением лица произнес Патрик Вейш. – За деньги можно купить абсолютно все.

Хелен обернулась и сквозь заднее стекло увидела, как за ними проверяют небольшой грузовик. Очевидно, он показался полицейским подозрительным, поскольку его окружили сразу шесть человек в униформе.

Ярко-желтые жилеты полицейских быстро уменьшались, вскоре исчезли из вида даже сверкающие проблесковые маячки их автомобилей. Хелен почувствовала себя, как потерпевший кораблекрушение в океане, мимо которого вдалеке проплывает спасательное судно, чей экипаж не слышит отчаянных криков о помощи.

– Вам стоит немного поспать, – произнес Патрик Вейш, и, хотя голос его звучал мягко, слова вызвали яркие вспышки перед закрытыми глазами Хелен. – Ближайшие дни обещают быть очень напряженными.

Хелен откинулась на спинку сиденья. Хотелось плакать, но ей следовало быть сильной, хотя бы ради Мэйделин.

С течением времени анорексия ее дочери становилась все более пугающей, и однажды Хелен поняла, что как мать ничего больше не может сделать. С тех пор, как ее малышка впервые попала в клинику и осталась там одна, Хелен не могла избавиться от ощущения, что бросила Мэйделин на произвол судьбы. Врачи пытались ее успокоить, постоянно говорили ей, что это болезнь, требующая специального лечения. Но ни одна мать не может оставить ребенка на попечение других, не испытывая при этом угрызений совести.

Конечно, Хелен искала причины болезни Мэйделин и по большей части винила в ней себя. Может быть она, бывшая модель, привила ей неправильные ценности? Когда она в очередной раз садилась на весеннюю диету или жаловалась, что опять поправилась, – может быть, Мэйделин еще в детстве невольно запоминала ее слова, придавала им слишком большое значение и в итоге создала болезненный идеал красоты? Хелен с гордостью показывала ей фотографии времен своей модельной карьеры, когда платья болтались на ее тощем теле, словно на вешалке. Или дело было в том, что Мэйделин так и не познакомилась с родным отцом, может быть, в этом заключается одна из причин ее болезни? Может быть, все эти годы ей очень не хватало отца?

Тогда Хелен встречалась с мужчинами, но герои ее романов редко годились на роль отца. Много работая и в одиночку воспитывая ребенка, нельзя стать желанным товаром на рынке незамужних женщин, и, откровенно говоря, выбор у нее был небольшой.

А потом появился Гай. Он с самого начала старался построить доверительные отношения с Мэйделин. Порой они ходили куда-то втроем – например, в Центр отдыха Диснея в Орландо, – и Гай обнимал их обеих, отчего у Хелен возникало чувство, что они – настоящая семья. Кроме того, она знала, что Мэйделин по-настоящему нравится Гай. Но она, Хелен, была связующим звеном между ними. Словно синапс между нервными клетками. И когда Гай ушел, возникло ощущение, что одна из нервных клеток умерла. Он бросил не только ее, но и Мэйделин. Хелен предполагала, что их общая утрата только усилила заболевание дочери. Возможно, Мэйделин винила себя в том, что Гай ушел.

Однако психолог уверяла Хелен, что все не так просто. Причины анорексии гораздо сложнее. И все же от чувства вины было нелегко избавиться. Напротив, оно было подобно ползучему растению: чем чаще его обрезаешь, тем больше побегов образуется.

На этот раз она не бросит Мэйделин, поклялась себе Хелен. До Парижа двенадцать часов пути. Значит, у нее есть двенадцать часов на то, чтобы разработать план. Выход всегда есть. Нужно только найти его.

63. Мадрид

Автомобиль – ужасное изобретение. Насколько проще следовать за лошадью или каретой, чем за одним из этих вонючих жестяных транспортных средств! Время, когда они застряли на контроле, позволило ему передохнуть. Он тревожился, не раскроют ли их, но даже это препятствие они преодолели без проблем, ему не пришлось вмешиваться. Стряхнув пыль с плеча своего пиджака, он чуть не раздавил муху. Иногда он бывает слишком неуклюж.

День у него выдался суматошный. Как давно он не видел картину Салаи! Когда он стоял перед ней в музее Прадо и рассматривал ее, он даже испытал нечто вроде тоски. И в то же время он восхищался ею. Как этому парню, этому ничтожеству, удалось скопировать картину так близко к оригиналу?

Он как раз изучал ее детали, когда появились женщина и мужчина, по всей видимости, сотрудник музея. Он никогда еще не находился так близко к ней, она была поистине прекрасна. Будь она моложе, ее стоило бы нарисовать.

Он поспешно удалился, а потом вдруг появился дым. Каким смешным кажется этот трюк, если смотреть на него из-за кулис!

Дым, сигнализация, паника. Людей так легко напугать… А потом стена опустела. Но это следовало допустить. Тот парень был довольно ловок, а он не предусмотрел этого шага.

Не настоящий противник, но достаточно одаренный для одного из них.

После кражи «Моны Лизы» в 1911 году и нелепых попыток похитить ее в 1956-м, возможно, спустя некоторое время это получится снова. Темный автомобиль остановился у пункта сбора оплаты на скоростной трассе, и он воспользовался этой возможностью, чтобы немного отдохнуть.

Сквозь тонированное стекло он видел лицо женщины на заднем сиденье. Она выглядела усталой, бледной и очень несчастной. Однако вместе с тем и весьма упрямой. Было ясно, что с ней сыграли очень злую шутку. Похоже, ее превратили в инструмент, который для начала им пришлось подчинить себе.

И столь злобный поступок совершили якобы с благими намерениями! Еще одно доказательство того, что зло без добра существовать не может.

Хотя все равно ни один человек не в состоянии понять, на чьей стороне он в данный момент сражается.

Автомобиль миновал пункт оплаты и снова набрал скорость. Все в этом мире ускоряется. Судя по всему, человечеству не терпится рухнуть в пропасть.

64. Мадрид

– Вы дали более чем щедрые чаевые.

Приветливый коридорный был готов поделиться информацией. Невысокого роста, худощавый, он зачесывал свои черные волосы назад.

– А когда именно они уехали? – поинтересовался Миллнер.

Коридорный посмотрел на свои наручные часы.

– Примерно в пять часов пополудни. Я знаю наверняка, поскольку хотел дать поручение Изабелле, горничной, убрать в номерах. Но у нее как раз закончилась смена, и она уже ушла. Я тогда обратился к Кончите, которая, однако, как раз начала уборку на верхнем этаже. Поэтому в их номерах, к сожалению, еще не наводили порядок.

– Сколько человек в них проживало?

– Четверо. Сеньор Вейш-старший, Вейш-младший, который прибыл позднее, водитель и женщина.

– Значит, старший и младший, – негромко произнес Миллнер. – Полагаю, у вас есть система видеонаблюдения? – Он окинул взглядом потолок холла в поисках ближайшей камеры, но ничего не нашел.

– В данный момент, увы, нет, – ответил коридорный. – Со стороны клиентов поступили жалобы, и мы их демонтировали. Видите ли, не всякому клиенту хочется, чтобы его снимали в отеле вместе с сопровождающими.

Это было досадно, но Миллнер не удивился. Нигде так часто не совершают адюльтеры, как в отелях. Но был в этом и положительный момент: ему не придется просматривать записи с камер наблюдения.

Они завернули за угол, и коридорный остановился напротив двери, которую открыл общим ключом.

– Это был номер мистера Вейша, – входя, пояснил он.

Миллнер прошел мимо него, окинул номер взглядом. Тот состоял из нескольких комнат, которые выглядели весьма роскошно.

– Здесь еще не убирали? – переспросил он.

– Нет, как я уже говорил, сеньор.

Миллнер вошел в соседнюю комнату, но, похоже, тут даже не расстилали постель. Все выглядело так, словно здесь только что побывала горничная. Лишь использованные стаканы на большом обеденном столе и наполовину пустая бутылка воды свидетельствовали о том, что за последние несколько часов в номере кто-то был. В мусорном ведре обнаружился огрызок яблока.

– Женщина жила в соседнем люксе, – произнес коридорный и указал на дверь, соединявшую оба номера.

Он как раз собирался открыть ее, когда Миллнер громко попросил его не делать этого. Протиснувшись мимо него, агент нажал на ручку двери, набросив на нее чистую салфетку, взятую со стола.

– Простите, сеньор, – пробормотал сотрудник отеля, похоже, весьма впечатленный увиденным.

– Пожалуйста, не трогайте здесь ничего, пока кто-нибудь не придет и не снимет отпечатки пальцев, понятно?

Коридорный кивнул.

Миллнер вошел в соседний номер, который был значительно меньше, но такой же роскошный. Казалось, в нем тоже убирали, только покрывало на кровати чуть смялось. Похоже, на ней кто-то сидел, а может быть, даже лежал. Миллнер открыл шкафы, но они были пусты.

Он уже собирался выйти из комнаты, когда обратил внимание на лежащий на ночном столике предмет.