— Кто такой Юпитер?
— Создатель системы Домов для «лишних детей».
Отец качает головой и начинает читать, но вдруг замирает. Он несколько раз пробегает глазами страницу, а затем хватается за переносицу большим и указательным пальцами, точно смахивая слезу. Отец опускает взгляд, я делаю глубокий вдох и говорю:
— Меня зовут Мето. Я твой сын.
Он медленно поднимает голову и так тяжело вздыхает, будто только что пробежал кросс. Наконец он всматривается в меня с огромной нежностью, а я с трудом выговариваю:
— Папа?
— Да, Мето?
— Папа, ты мог бы меня обнять?
Отец встает и, устремляясь навстречу мне, неуклюже задевает свой письменный стол. Меня охватывает безмерная радость, и я плачу: я чувствую, что не одинок.
В последующие часы мы не расстаемся друг с другом. Отец отдает распоряжение, чтобы его не беспокоили. Мы говорим без умолку, пока одна из его сотрудниц не приносит поднос с бутербродами. К трем часам ночи мы засыпаем, улегшись плечом к плечу.
Наутро он знакомит меня со своими коллегами, которые целуют меня и горячо пожимают мне руку. Потом мы запираемся в его кабинете, и, чтобы я лучше понял смысл его деятельности, он предлагает заглянуть в некоторые папки. Я узнаю, что мой отец координирует работу нескольких специальных бригад по спасению населения Черных зон. Одни исследуют местность, а затем составляют карты, чтобы определить, какие районы еще можно возделывать, а от каких держаться подальше. Другие обучают население новым методам земледелия, адаптированным к потребностям местных. Сфера деятельности отца включает также здравоохранение, образование, безопасность и водопользование. Объем работ колоссальный! Изредка я поглядываю на него, любуясь его добрым лицом. Это мой отец, и он потрясающий! Когда мы расстаемся, он приходит в большое волнение:
— Я не хочу тебя больше терять, — говорит отец, целуя меня. — Моя миссия завершается через пару недель, и скоро я возвращаюсь домой. Я раскрою твоей матери правду. Ей будет трудно смириться с тем, что отец ее предал, но как только она будет готова, мы соберемся все вчетвером. Ну а пока что придется общаться втайне от Марка-Аврелия, ведь, как ты и сам знаешь, его мстительность не знает границ. Пусть это станет нашим секретом.
— Как ты думаешь, когда мы увидимся снова?
— Точно не знаю, но я свяжусь с тобой через неделю. У тебя есть возможность отправлять почту с Гелиоса?
— Да, мы регулярно ездим на континент.
— Я сообщу тебе надежный адрес. А ты знаешь кого-нибудь в Зоне № 17, кто мог бы выступить в роли почтового ящика?
— Я найду.
— Я люблю тебя, сынок.
— Я тебя тоже, папа.
Напялив на себя защитное снаряжение, я отправляюсь в обратный путь, и тот же безмолвный проводник доставляет меня на корабль Марка-Аврелия.
— Все прошло хорошо, Мето? — спрашивает Стэн.
— Идеально. Спасибо! Ночь была долгой, и теперь мне нужно немного отдохнуть.
— Когда вы проснетесь, вас будет ждать приятный сюрприз.
Я падаю на кровать, не особо задумываясь над последней фразой. Я редко бывал так счастлив. Иероним прав: мне крупно повезло.
Трудно сказать, как долго я спал, но когда я встаю, чтобы умыться, я чувствую на себе чей-то взгляд и резко оборачиваюсь: в кресле сидит старик с длинными седыми волосами. Он подходит и протягивает руки. Я не делаю даже шага навстречу. Он слегка кривится и возвращается в кресло, а я сажусь напротив.
— Здравствуй, Мето.
— Здравствуйте.
— Наконец-то мы встретились! Нам столько нужно друг другу рассказать, тебе не кажется?
— Нет, не кажется. То, что мне известно о вас, не вызывает никакого желания узнать больше.
— Не дерзи, Мето. Я вовсе не дед-лиходей, а ты — не безгрешный внук. Я знаю, на что ты способен: у тебя тоже руки в крови. Сколько убийств на твоем счету? По моим подсчетам, целых два.
— Я убивал, когда моя жизнь была в опасности.
— Возможно, это касается мотоциклиста, но я не уверен насчет полицейского, которого ты намеренно утопил. Это был отец семейства, которого высоко ценили коллеги. Я принес тебе фотографию его дочери. Хочешь взглянуть? Она ровесница твоей сестры.
Я пристально смотрю на него, стараясь не выказывать эмоций, но от фотографии ребенка, которой он тычет мне в лицо, сводит живот.
— И это не считая преступлений, которым ты попустительствовал или даже способствовал: архивариус Рваных Ушей, вождь Хамелеонов, начальник Силоэ, юный Стефан… Наверное, есть и другие, о которых ты даже не догадываешься. Так что не тебе читать мне морали.
Все это он говорит ледяным тоном, но я решаю возразить:
— А вы? Сколько убийств на вашем счетчике? Прямых или косвенных. Говорят о десятках, если не сотнях миллионов жертв, и этот список растет изо дня в день. Вам потребуется несколько жизней, чтобы задержать взгляд на портрете каждой из жертв хотя бы на секунду.
— Я пришел как друг, а ты разочаровываешь меня, Мето.
— Вы в точности такой, каким я вас представлял, и я надеюсь, что никогда не буду похожим на вас. Но впервые за всю жизнь, из-за шантажа, которому вас подвергли я и мои друзья, вы были вынуждены сделать доброе дело. В бывших Домах Юпитера мы воспитаем сплоченных братьев, которые однажды изменят Мир, построенный вами.
— Мечтать не вредно. Не пройдет и двух лет, как твое «идеальное общество» превратится в худшее на свете осиное гнездо.
— Вы ошибаетесь. Будущее докажет, что вы были неправы.
— Я не успею это проверить, Мето. Я так настаивал на нашей встрече, потому что дни мои сочтены. Врачи говорят, что мне осталось максимум пару месяцев. Хочешь не хочешь, но в твоих жилах течет моя кровь и ты станешь моим единственным наследником. Перед уходом я хотел с тобой помириться. Подумай над тем, что ты будешь делать со своим наследством. До свидания, внук.
Он встает и, не оборачиваясь, выходит из комнаты. Немного спустя я слышу рев включенного мотора.
Эпилог
Нас человек пятнадцать, и вечером мы собираемся вокруг большого костра на пляже. В компании всех своих друзей — Каэлины, Клавдия, Октавия, Сириуса, Элегия, Финли, Тита, Децима, Мамерка, Аттика, Иеронима, Люсии, Евы и Жиля — я наслаждаюсь шумом прибоя и вечерним теплом. Все мы знаем, что завтрашний день будет таким, каким его сделаем мы, а стремимся мы только к лучшему.
Я смотрю на горизонт, вспоминая то утро, когда все начиналось. Тогда я просто приоткрыл глаза, хотя нам приказали держать их закрытыми. Теперь-то я знаю: иногда полезно ослушаться.
Примечания
1
На французском языке: «M(A)E(S)T(R)О».
