За то, что стоял истуканом, когда убивали несчастную, за то, что даже не попробовал ей помочь, заступиться! Вот тогда я очень ясно для себя понял, что нельзя оправдывать приказом военные преступления, нельзя оправдывать приказом собственную трусость… Нельзя…
Последние слова старик уже сдавленно прошептал — и плечи его затряслись в беззвучном рыдании.
Рассказ Элла вызвал у меня целую бурю чувств — я даже не смог вычленить что-то одно… Просто стало очень горько и обидно. Да и майор, судя по тяжелому взгляду и неожиданной болью в глазах, разделяет примерно те же самые чувства.
Неожиданно, именно Боули первым побеспокоил хозяина дома:
— Скажи… А что стало с ее детьми?
Но Элл ничего не ответил, лишь отрицательно помотал головой. Похоже, что ничего хорошего… Однако, чуть успокоившись старик обратился именно к майору:
— Как жаль… Как жаль, что тогда не было военной полиции! Что не было тех, кто остановил бы нас, кто покарал бы заводил подобных бесчинств, кто остановил бы преступников и палачей… Наверняка ведь для меня все сложилось бы иначе — также, как и для той русской женщины и ее деток.
Боули дернулся, словно пропустил удар, в широко распахнутых глазах его промелькнуло изумление — и запоздалое чувство вины… Но он быстро пришел в себя:
— Спасибо за рассказ, сэр. И тебе спасибо, Айван, что познакомил нас с Эллом. Это было… полезно.
После чего Боули добавил уже с этакими покровительственными нотками в голосе:
— Но даже не думай опоздать на смену из-за ночных посиделок, раз уж поменялся с Джорджем!
Я лишь кивнул майору на прощание, ощущая при этом, что из рассказа старика он почерпнул для себя нечто очень важное и явно личное. Что же, очередная загадка… Но интуиция подсказывает, что эта наша встреча сегодня была точно не напрасна.
— Пора спать, Элл. — я положил руку на плечо старика, не очень сильно сжав его пальцами. — И можешь считать, что сегодня у нас ничья.
Глава 15
20 октября 1950 года от Рождества Христова. Округ Хванджу, провинция Хванхэ. Горная система Тхэбек южнее Пхеньяна.
Майор Михаил Кудасов, военный советник при Корейской народной армии.
…- Идут.
Я тяжело выдохнул, отпуская последнюю надежду — и залегая за невысоким бруствером стрелковой «полуячейки». Идут… Оглянувшись по сторонам, нашел глазами нескольких залегших рядом бойцов первой группы — и на некотором отдалении, второй. Ветераны отряда — Чимин, Бём, Паша и я… Да еще полтора десятка добровольцев-корейцев, наиболее свежих и готовых к бою из тех бойцов, кто каким-то чудом избежал ранений.
Вот Джису подковали крепко — пулевое ранение в грудь, Юонга достал осколок мины, взорвавшейся на гребне перевала; оба наших товарища остались в колонне раненых, следующих под началом майора Кима. Офицера, командующего остатками батальона, загнанного американцами в горы — и чей отряд мы, собственно, и выручили в прошедшем бою.
К сожалению, американцы хоть и потерпели поражение, но не были разбиты — потеряв тяжелое вооружение, они отступили, так как бой в темноте, да еще и на простреливаемой с высоты позиции складывался явно не в их пользу. Другое дело, что и помешать их эвакуации мы толком не смогли — как и захватить более-менее внятных трофеев, за исключением нескольких винтовок «Гаранд» да пары небольших короткоствольных автоматов, что сами янки называют «маслянками». Те же станковые пулеметы американцы сумели забрать при отступлении, бросив лишь один «Браунинг» с сильно поврежденным кожухом водяного охлаждения. Следовательно, противник способен (чисто теоретически) сформировать пару новых пулеметных расчетов…
Да, мы спасли большую группу корейских бойцов — вымотанных отступлением, перераненных, обессилевших от бегства по горам и отсутствия питания в последние пару дней. Пополнение нашей группы, спасенное от расстрела, в этом плане от остатков батальона Кима ничем не отличалось — и, кое-как обсудив ситуацию с корейским офицером (без перевода Юонга было не так-то просто, Паша все же не знает языка в совершенстве), мы приняли решение действовать двумя разными отрядами. Наиболее боеспособные остались в группе прикрытия Гольтяева, забрав себе львиную долю трофеев — и чуть увеличив отряд за счет добровольцев. Остальные эвакуируют раненых, продолжая отступление по горам параллельно дорогам, ведущим в Пхеньян.
К нашему вящему сожалению, «линия» фронта вновь сместилась на север — канонада теперь гремит на приличном удалении, на пределе слышимости орудийных залпов… Возможно, бои гремят уже в самой столице — уличные бои! И этот же факт заставляет невольно поднимать глаза в небо — вдруг все же увидим нашим МиГи в небесах? Когда же им еще вступить в бой, если не во время битвы за Пхеньян⁈
Но МиГов пока нет — а вот американское преследование тут как тут. Теплилась у меня надежда, что янки откатятся восполнять потери, крепко получив по зубам, И это была вовсе не призрачная, зыбкая вероятность — все же и линия фронта ушла далеко вперед, и мы сами успели достаточно углубиться в горы. И потери врага, повторюсь, были совсем не маленькими… Но идут твари, идут по следу отступающей группы Кима!
И позиция у нас, увы, не столь ладная, как во второй нашей засаде. Когда еще удалось захватить легкий британский миномет… Вместо каменистой высоты и узкого, петляющего горного подъема — довольно широкая и утоптанная тропа, ведущая через поросший лесом распадок. Практически дорога! Единственная пригодная для прохода большой группы легкораненых, тянущих носилки с тяжелыми… При этом деревья на каменистой почве растут неравномерно, есть большие прогалины — плюс здесь явно потрудились корейские лесорубы. Что прямо указывает на близость человеческого жилья… Живописные местечки, наверняка очень красивые летом — но не осенью с уже опавшей листвой, промозглой сыростью и грязью. Пройти так, чтобы не оставить следы — просто невозможно, а потому, после очередного привала группы Кима, мы остались в засаде у более-менее широкой прогалины… Надеясь, впрочем, что враг откажется от преследования.
Увы, наши надежды не оправдались…
Паша заранее разделил свой отряд на две неравные группы, с обеих сторон прикрывшие тропу; мы успели даже немного окопаться трофейным саперными лопатками! Но при этом из-за малочисленности не обеспечили сплошной линии обороны. При желании, янки смогут нас обойти — да и опытный командир врага наверняка не сунется на прогалину всей толпой, походным строем. Пошлет вперед боевое охранение…
Точнее, уже послал. На противоположной от нас оконечности прогалины показалась группа солдат числом до отделения — на десяток янки приходится один «Томпсон» и еще один «Браунинга» М1918. То ли
