— Вся проблема сводилась к установлению личности первого визитера, если это вообще возможно. Ситуация выглядит таким образом: после того, как этот человек связал Максвелла и оставил его в гараже, он вошел в дом, воспользовавшись дубликатом ключа.
Дверь автоматически захлопнулась за ним. Он взял топорик из ящика на кухне и подверг разгрому кабинет, предполагая, что это самое подходящее место для тайника. Он не имел ни малейшего представления о том, где мог быть спрятан документ. Об этом свидетельствуют его беспорядочные атаки на мебель и стены. Полагаю, сперва Он перерыл все книги, думая, что документ находится в одной из них, потом набросился с топором на мебель, стенные панели, пол. Ровно в полночь он разбил часы, но и там не нашел бумаги. Тогда он поднялся в спальню доктора Алеса, — Нам все это известно, Пэт, — недоуменно сказал Тамм.
— Пожалуйста, не перебивай меня, папа… Нам известно, что он был в спальне в двенадцать двадцать четыре, так как в это время разбились маленькие часы. А Гэмнета убили в двенадцать двадцать шесть, так как в это время остановились его наручные часы. Возникает вопрос: в котором часу Гэмнет вошел в дом? Ему нужно было отпереть дверь, пройти в кабинет, осмотреться, добраться до нужной панели, открыть тайник, достать документ, возможно, просмотреть его… И лишь после этого он столкнулся с убийцей, вступил с ним в схватку и погиб. Неужели все это заняло две минуты?
— Ну и что? — проворчал Тамм.
— Я подошла к самому главному. От Вильяма Седлара нам стало известно, что Гэмнет хотел уничтожить документ. Может быть, он решил немедленно покончить с письмом тут же, в кабинете? Каким образом? Разумеется, огонь самое надежное и быстрое средство… Конечно, это только моя гипотеза, которая преследует одну цель — объяснить факт повреждения наручных часов.
Если в тот момент, когда Гэмнет подносил спичку к письму, погромщик спустился вниз и увидел, что происходит, он вынужден был напасть на Гэмнета, чтобы предотвратить гибель документа. Он ударил англичанина по руке и случайно задел часы. Вандал выронил документ и спичку. Потом, без сомнения, завязалась драка, в пылу которой погромщик застрелил Гэмнета. Смерть наступила в холле, куда, по-видимому, они переместились из кабинета. Это объясняет нам, почему монокль был найден именно там. Затем погромщик скинул тело Гэмнета в подвал, не зная, что там находится мина, взял документ, если его удалось спасти, и покинул дом. Самое важное в этом эпизоде то, что погромщик готов был пойти на все, вплоть до убийства, чтобы спасти документ.
Крутой подъем на вершину утеса, где расположился «Гамлет», поглотил все внимание Роу, и Пэтиенс замолчала, терпеливо ожидая, когда молодой человек расправится с очередным опасным поворотом. Наконец, впереди показалось имение. Машина переехала небольшой подъемный мост, и шины зашуршали по посыпанной гравием дорожке.
— Я все еще не понимаю, — нахмурился Роу. — Даже если это все и правда, что она нам дает? Мы далеки от убийцы так же, как и раньше.
— Ты так думаешь? — Пэтиенс закрыла глаза и поморщилась, словно ребенок, проглотивший горькое лекарство. — Это же очень просто! Своим поведением этот человек выдал себя с головой!
Машина проехала через главные ворота. Морщинистый гном с улыбкой на лице выскочил им навстречу. Это был Квейси.
— Квейси! — воскликнула Пэтиенс. — С мистером Лейном все в порядке?
— Здравствуйте, мисс Тамм! — весело пропищал он. — Сегодня ему гораздо лучше. Спасибо, что приехали. Инспектор, я уже было собрался отправить вам письмо по почте.
— Письмо? — отозвался озадаченный Тамм. — Забавно. Давай-ка его сюда!
Квейси протянул ему большой квадратный конверт.
Инспектор вскрыл его и пробежал послание глазами.
— Письмо… — вздохнула Пэтиенс и устремила свой взор в чистое голубое небо. — Слава Богу, что с ним все в порядке.
Инспектор решил зачитать письмо вслух.
«Дорогой инспектор!
Надеюсь, что с Пэтиенс ничего не случилось. Мое объявление в газете заставит ее вернуться домой целой и невредимой. А вы, пока ждете ее возвращения, возможно, станете ломать голову над загадками, с которыми столкнулись в ходе нашего совместного расследования.
Главная задача заключается в том, как заметили Пэтиенс и Гордон, почему психически нормальный и интеллигентный Седлар хотел уничтожить подлинное письмо Шекспира. Я получил ответ на этот вопрос.
В письме, адресованном предку сэра Джона Хэмфри-Бонда, по-видимому, очень близкому другу поэта, кроме подозрений Шекспира, что его кто-то травит, приводилось и имя подозреваемого отравителя… Воистину, мы живем в странном, очень странном мире. Имя отравителя было Гэмнет Седлар! Братья Вильям и Гэмнет Седлары являются его прямыми потомками.
Странно, не правда ли, инспектор? Но теперь становится совершенно ясно, почему такой культурный, честный человек и увлеченный антиквар был вынужден пойти против своей природы, подавить в себе все инстинкты ученого. Он сделал это, чтобы сохранить в тайне от всего человечества страшную правду: его предок, имя которого — о, ужас! — он унаследовал, лишил мир величайшего гения, бесценного сокровища мировой цивилизации которому на протяжении веков поклонялись все умы планеты. Некоторые могут усмотреть в этом поступке печать безумия, другие просто не поверят; но фамильная гордость — это болезнь, над которой не властно время.
Однако Вильям не был поражен этой болезнью. Дух исследователя и ученого одержал в нем победу. Но, к несчастью, он был собственником и хотел владеть документом в одиночку. Третий участник этой трагедии, появившийся на сцене в первый и последний раз в ночь убийства, сохранил документ для человечества.
Пожалуйста, расскажите Пэтиенс, Гордону и любому, кого это заинтересует, — все равно правда будет скоро известна всем, — что они могут не беспокоиться о судьбе документа. Я позаботился о нем, и сейчас он находится на пути в Англию, которой принадлежит по праву, поскольку последний из рода Хэмфри-Бондов ушел в мир иной, не оставив завещания и не имея прямых наследников, и все его имущество перешло Короне.
Документ станет достоянием Англии согласно букве закона и достоянием всего мира — по духу. Мне приятно осознавать, что и я сослужил скромную службу человечеству.
Пэтиенс и Гордон, если вы позволите мне, старику, затронуть эту интимную тему, — будьте счастливы вместе.
У вас много общих интересов, вы оба молоды и умны и, как я знаю, уважаете друг друга. Да благословит вас Господь.
Мой дорогой инспектор, я слишком стар и устал, и, кажется, долго не протяну… Думаю, что скоро уйду на покой, а это необычно длинное письмо вам многое объяснит.
Прощайте до тех пор, пока не свидимся вновь.
ДРУРИ ЛЕЙН»
— Я не понимаю, — пожал плечами инспектор.
— Роу быстро огляделся. Все вокруг выглядело очень мирно. Шпили и башенки «Гамлета» безмятежно возвышались над верхушками деревьев.
— Квейси, — дрожащим голосом спросила Пэтиенс, — где мистер Лейн?
Маленькие глазки Кейси часто заморгали.
— Греется на солнышке в западных садах, мисс Тамм;
Он очень удивится, когда увидит вас. Насколько мне известно, сегодня он не ожидал гостей.
Путь к западным садам лежал через бархатную лужайку.
— Понимаете, — тихо, почти шепотом произнесла Пэтиенс, — погромщик выдал себя. Нет, он не сделал ни Одной ошибки. За него их сделала судьба. Судьба, которую олицетворял дешевый будильник.
— Будильник? — пробурчал инспектор. — При чем здесь будильник?
— Когда мы осмотрели кабинет и наткнулись на будильник Максвелла, стоящий на камине, то обнаружили, что он был заведен. Что это значит? То, что будильник должен был прозвенеть в определенное время — в полночь. Рычажок будильника стоял на отметке «Звонок», следовательно, будильник прозвенел. Но что это нам дает? Дело в том, что если рычажок остался на этой отметке, значит, будильник звонил до тех пор, пока не кончился завод! Если бы кто-нибудь его остановил, то рычажок стоял бы в положении «Выключено».
— И к чему все эти твои рассуждения? — недоверчиво спросил Роу.
— А вот к чему. Мы знаем, что погромщик был в кабинете ровно в полночь и должен был услышать звонок, который раздался в тот момент, когда он разбил большие напольные часы.
Роу, побледнев, остановился.
— Понятно, — сказал инспектор. — Тогда почему же этот топорник не вырубил будильник, когда тот затрезвонил? Он должен был подпрыгнуть, как ужаленный!
Любой бандит, пробравшийся в чужой дом, в подобной ситуации вздрогнул бы, как от выстрела, и выключил этот проклятый будильник.
Они остановились под старым раскидистым дубом, и Пэтиенс задумчиво погладила его шершавую кору, — Вот именно, — прошептала она. — Факт остается фактом: находясь в той же комнате и будучи в сильном нервном напряжении, он не выключил будильник.
