– Простите... – не понял Кулиев.
– Говорю о профессоре Боровике. Все наличные ультразвуковые заградители находились в его ведении. Возмутительная нераспорядительность. В подобной обстановке...
– Но мне кажется, – нерешительно заметил академик. – Профессор Боровик...
– Нет, нет, не утешайте. Потеряно два дня – это непоправимо. Разумеется, я как руководитель института... э-э... несу известную ответственность за своего коллегу. Впрочем, мы все это еще обсудим. Завтра лично вылетаю к вам. Проверю ход выполнения заказов промышленностью и вылетаю.
Академик был смущен. Неужели Владимир Степанович действительно допустил такую серьезную оплошность? Почему из двенадцати заградителей он отправил только два? Ведь масштабы бедствия ему были хорошо известны. Куда он делся, в конце концов? Как в воду канул...
Окончив разговор, Аспер Нариманович задумался. Только сейчас он вспомнил о Карабанове, с которым не виделся после первой встречи.
– Найдите полковника, – распорядился он, соединившись с Файзи.
Ответ был неутешителен, Карабанов вчера еще вылетел из Джанабада. Да, перед этим он несколько раз справлялся о товарище директоре. Товарищ директор, к сожалению, в это время был в отлучке.
– Постарайтесь разыскать его, – приказал Кулиев. – Запросите по телефону. Как только установите с ним связь, сразу доложите мне. Сразу – понимаете? Чем бы я в тот момент ни занимался.
ГЛАВА 23
Саранчовый бум
Карабанов появился в тот же вечер, озабоченный и усталый.
В просторном кабинете академика было людно. Сотрудники наносили на карты последние данные о перелетах шистоцерки, отмечали флажками места базировки противосаранчовых экспедиций и отрядов, заштриховывали пораженные кубышками участки.
– Как в штабе перед большим наступлением, – заметил Карабанов, обмениваясь рукопожатием с Кулиевым.
Они отошли к окну. Внизу, у подъезда виднелось целое скопище автомашин. Бросались в глаза иностранные флажки на радиаторах.
– Джанабад превращается в международный центр, – усмехнулся Кулиев. – Не знаю, радоваться этому или огорчаться.
– Гордиться, – сказал полковник. – От вас ждут помощи целые народы.
– Они ее получат. Но весь этот ажиотаж, газетная шумиха... Признаться, она меня пугает, вызывает досаду. Вместо научных прогнозов, деловых советов, большинство газет нагнетает страхи. А когда под этими писаниями читаешь: «Джанабад, от собственного корреспондента», – чувствуешь себя чуть ли не соучастником.
– В одной из газет промелькнуло выражение «саранчовый бум». Этим сказано все. Пропорционально страху растут и цены на зерно. Однако оставим это. Признаться, вы меня встревожили.
– Да, да, Боровик, – спохватился Кулиев. – Понимаете, тут происходит что-то совершенно непонятное.
– Вот как? Между прочим, я сам хотел побеседовать с вами о нем. Еще тогда, после разговора с Минском.
– Вы звонили туда?
– Дело в том, что профессор Боровик действительно вылетел к нам.
– Но Файзи... – академик нахмурился, сделал движение к дверям.
Карабанов жестом остановил его:
– Файзи передал вам то, что услышал в Минске. Правда, он выпустил одно слово. Ему сказали: «профессор вероятно не вылетел».
– Ну, это почти одно и то же.
– Почти одно и то же, – согласился Карабанов. – Так вот, после того как я установил, что профессор вместе с лаборантом Красиковым вылетел из Минска, я сам позвонил туда. Директор института высказал уверенность, что Боровик по собственному почину задержался в пути. Он утверждает, что профессор – человек увлекающийся и может подчас забыть обо всем на свете.
– Какая чушь! – возмутился академик.
– Вот как?
– Чушь, – повторил Кулиев. – Конечно, Владимир Степанович – человек увлекающийся, вернее увлеченный, как и всякий истинный ученый. Но чтобы он мог пренебречь делом, забыть... Абсурд. Вот дочка его – это другое дело. Самовольно угнала вертолет, а сегодня порадовала телеграммой – авария!
– Авария?
– К счастью, жива, здорова. Подобрана на Каспии теплоходом. Но вертолет разбит. И главное, погубила важнейший аппарат, позарез сейчас нам нужный.
Полковник помолчал.
– Озадачили вы меня, – признался он. – И ваш отзыв о профессоре Боровике... После разговора с Минском его задержка в пути меня не удивляла. Теперь же все выглядит иначе.
– Что вы этим хотите сказать? – встревожился Кулиев.
– Товарищ директор, – раздалось из динамика. – Вас просит междугородняя.
Включив селектор, академик назвал себя, и тотчас же взволнованный незнакомый голос опросил, что произошло с ихтиологом Галиной Боровик.
– Но с кем я имею честь? – поинтересовался Аспер Нариманович.
– Моя фамилия Ветров. Инженер Института сельскохозяйственных проблем. Очень прошу ответить, что с Галиной Владимировной?
Кулиев переглянулся с Карабановым. Полковник кивнул.
– Ничего страшного, товарищ Ветров, – ответил академик. – Вынужденная посадка вертолета. Галина Владимировна в полной безопасности.
– Ничего страшного? Но телеграмма!.. Там сказано: «Положение безнадежно»...
– Попросите подождать у телефона, – шепнул полковник.
– Одну минуту, товарищ Ветров, – громко сказал Кулиев.
Полковник быстро вышел из кабинета и рывком открыл дверь напротив. Рыхлолицый толстячок даже не успел оторвать напряженного, испуганного взгляда от динамика, точно такого же, как в кабинете академика. Через секунду рука его суетливо метнулась к выключателю.
– Не надо, – тихо, но внушительно произнес Карабанов, и волосатые пальцы-коротышки послушно застыли в воздухе.
Полковник одобрительно улыбнулся и плотно прикрыл за собою дверь.
– Не надо, товарищ Файзи, – так же негромко повторил он. – Я буду продолжать разговор от вас. Если, конечно, не возражаете.
– Ну что вы, что вы, товарищ полковник, – угодливо зашептал толстяк, освобождая место. – Пожалуйста. Я только что случайно включился и...
Карабанов остановил его движением руки.
– Вы слушаете, товарищ Ветров? С вами говорит полковник Карабанов. Расскажите, пожалуйста, все подробно. О какой телеграмме вы упоминаете?
– Телеграмма была вручена профессору Боровику в полете. Содержание ее? Примерно так: «Ваша дочь Галина тяжело ранена при авиационной катастрофе. Находится на колодце...». Названия колодца она не помнит, товарищ полковник.
– Кто – она?
– Стюардесса, вручившая телеграмму профессору. Это все с ее слов.
– Понятно. А дальше?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
