— Как все просто, — сказал Валька.
Чем-то его простота эта не устраивала. Почему же Лукас сразу его не освободил, притворялся, что это ему не под силу? На кой черт обманывал? А нынче отпустить решил, когда самому стало туго…
— Я не пойду, — отрубил Старший. — И доллары свои заберите. Вы говорили, что нужна моя помощь.
— Да. Я не реаниматор. Я представляю, как активировать первичный процесс, но один человек не справится. Нужно двое, лучше трое. Оттис убит. Ни один другой реаниматор мне не поможет, я — вор.
— Я помогу.
Офхолдер почти окончательно отлип, оставалась тонкая полоска в центре, пронизанная голубоватыми сосудами.
— Зачем?
— Не знаю… Вы мне нравитесь.
— Летит Тхол. Эхуса обездвижат, перенесут на выпас. Если стану сопротивляться — убьют. Тебе опасно.
— Обязательно убьют?
Лукас непередаваемо жалким движением пожал плечами, откинул верх кабины. Ворвался ледяной гудящий ветер.
— Не имею информации о решении Коллегии. Выходи.
Гибкие щупальца обхватили «медузу», опутали, втянулись вместе с ней в щель. Рука была свободна. Впервые за столько времени! Старший уже и позабыл, каково это — иметь свободную пустую ладонь.
Они обошли Эхуса по правому борту, если смотреть от «кабины». Дрогнули скопища «бородавок», пластинчатая чешуя стянулась гармошкой. Из глубины пазухи на Вальку дохнуло душным кисловатым теплом. Он не сразу сообразил, что там лежит внизу, запеленутое в белесую паутину. А когда сообразил, то слегка отпрянул. В деталях рассмотреть не представлялось возможным по причине темноты.
На дне пазухи, закутанная пульсирующей розовой тканью, как бабочка на завтрак пауку, лежала раздетая женщина. Тело ее почти полностью скрывалось в полумраке, но по каким-то неясным признакам было очевидно, что она давно не молода и, возможно, больна внутренней иссушающей хворью. Женщина спала или находилась в забытьи, ее короткие каштановые волосы разметались в стороны, худые скулы обтянулись желтоватой кожей, веки оставались почти закрытыми, из-под ресниц поблескивали закатившиеся глазные яблоки.
Но самое противное было не в этом. Голову лежащей, не давая ей запрокинуться, поддерживало особенно густое сплетение дымчато-розовой паутины. В ноздри и полуоткрытый рот уходили вздувшиеся перекрученные жгуты, образовавшиеся из слияния более тонких, почти невесомых нитей. Уши оставались свободными, но в области яремной вены вонзались под кожу налитые кровью, конвульсивно подрагивающие провода и терялись в глубинах пазухи.
Лукас невыразимо долго смотрел вниз. Вальке хотелось бы как-то это прекратить, но, покосившись на старика, он смолчал и продолжал бестолково топтаться рядом.
— Я люблю ее, — произнес наконец Лукас, Обычный его густой баритон надломился, прыгнул до фальцета. — Ты понимаешь?
— Да.
— Что ты можешь понимать? Сколько тебе лет?
— Четырнадцать.
— У тебя имеется подруга, девушка?
Валька замялся:
— Ну, нравится там одна.
— А мне крупное множество лет не нравится никто. Потом она…
Лукас движением мысли задраил пазуху.
— Я боюсь не успевать спасти ее…
— А этот, как его… выпас? На кой черт вы забрались от него так далеко?
— Мне нужно было ее забирать. На Аляске. Слишком поздно узнал, что она больна. Слишком долго сомневался в чувствах. Понимаешь? Надеялся убеждать Коллегию… Я хотел уступать свою очередь. Тебе не понять. В моем возрасте потерять очередь опасно. Я старый, мальчик, очень старый, даже… по нашей мерке. Отодвинуть очередь на двадцать лет для меня — большая храбрость. Много болезней, слабый организм. Когда она заболела, слишком поздно перестал сомневаться в чувствах. Хотел забирать ее и вернуться на выпас, Оттис мог помогать с реанимацией, мог выступить за меня в Коллегии. Но меня заметили с воздуха. Они теперь работают вместе, русские и американцы. Вместе следят. Я не знал, пошел через полюс. Нельзя выходить с выпаса, но я не успевал ее привезти самолетом…
— А чем она болеет?
— Уже не болеет. Она умерла.
Глава 23
ЗАЙЦЫ И АНТИЛОПЫ
— А ты что здесь делаешь? — спросил Харченко.
Анка и не заметила, когда он успел проснуться. Шпеер недавно померил ему температуру и сам завалился спать; даже сквозь сомкнутые лепестки «двери» слышался гремящий храп.
— Так получилось… — Младшая присела в гамаке. — Вам принести чего-нибудь?
Харченко отрицательно качнул головой. Он лежал, завернутый по шею в плед, лица не было видно, лишь глаза в полумраке каюты поблескивали. Укладываясь, Анка свела освещение до минимума, но полного мрака так и не добилась. Вдоль центра потолка багровела узкая полоса.
— Дети легче адаптируются… Если бы меня не подстрелили, помер бы сам со страху, когда эта посудина на меня свалилась…
— Я тоже сначала напугалась…
— Так ты с Семеном? Не с ними?
— Я сама по себе.
— Тоже неплохо. Михаил! — Профессор протянул худую горячую руку. Анке до того никто руку не подавал, она пожала и почувствовала, что краснеет. Потом до нее дошло, что с профессором явно не в порядке. Он весь горел, перескакивал мыслью с одного на другое.
— Аня… А по отчеству вас как?
— Не надо по отчеству… — Харченко закашлялся. — Ты спать не хочешь? Я дремал, дремал, страшно стало. Не могу один, привык к толпе. Всю жизнь вокруг толпа. Знаешь, только сейчас понял смысл поговорки «На миру и смерть красна». Оказывается, смерть красна не потому, что ты совершаешь подвиг, а толпа рукоплещет. Чушь собачья! Просто одному уходить страшно, страшно чувствовать, что всем наплевать… Был человек — и нет его! Все, конец. Никому не важно, чего ты достиг и что ты умел при жизни. Махина катилась до тебя и покатится дальше, а ты теперь — навоз…
— Вы дрожите весь, я доктора позову.
— Погоди… пусть поспит. Это нормально…
— А почему они в вас стреляли? — Анка уже поняла, что профессору невмоготу молчать.
— Сволочи… Извини, конечно. Понятия не имею… Семен передал мне, куда прибыть, время, все такое. Я и не догадывался, каким образом меня заберут, было сказано, что с воздуха. Вертолетом.
— Значит, выследили.
— Да кому я нужен? Из больницы вышел — ни единой душе не доверился. Ночью ушел, в пижаме. В меня и стрелять смысла ни малейшего, через пару месяцев без чужой помощи копыта отброшу.
— Не отбросите, — запротестовала Младшая. — Доктор вас обязательно вылечит. Он, знаете, какой хирург отличный? Он из людей пули на раз вынимает и вас вылечит!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
