– Продолжай, – прошептала я.
– Он подкрался ко мне с ножом и пырнул меня в бок. Я выкрутил его руку и заставил его бросить нож, а затем я бил его, пока он не пообещал убраться. Он никогда больше не возвращался. Сейчас он в тюрьме. – Лицо Харди было напряженным. – Самое худшее заключалось в том, что мама не разговаривала со мной два дня после этого.
– Почему? Она сердилась на тебя?
– Я так и думал сначала. Но потом я понял... она боялась меня. Когда я набросился на отца, она не видела разницы между нами. – Он посмотрел на меня и тихо сказал, – у меня дурное происхождение, Хэвен.
Это прозвучало как предупреждение. И я поняла, что он всегда использовал это дурное происхождение как причину, чтобы ни с кем не сближаться. Позволить приблизиться к себе означает, что тебе могут причинить боль. Я знала все о таком страхе. Я жила с ним.
– Где он порезал тебя? – невнятно спросила я. – Покажи мне.
Харди уставился на меня стеклянными глазами пьяного человека, но я знала, что Джек Дэниелс здесь ни при чем. Румянец разлился по его щекам и переносице. Он потянул за низ футболки и обнажил упругое тело. Тонкий шрам казался белым на фоне шелковистого загара.
И он зачарованно наблюдал, как я соскользнула со стула, встала на колени перед ним, и наклонилась меж его бедер, чтобы поцеловать шрам. Он затаил дыхание. Его кожа под моими губами была горячей, мускулы его ноги так напряглись, что казались выкованными из железа.
Я услышала стон у себя над головой, и была поднята с коленей как тряпичная кукла. Харди отнес меня на диван, положил на бархатную обивку, и стоял на коленях возле меня, пока развязывал пояс на халате. Его губы, горячие и со сладким привкусом виски, накрыли мои, когда он раздвинул полы халата. Его теплая рука коснулась моей груди, нежно двинулась по ее мягкому своду, приподнимая ее верх для его рта.
Его губы накрыли затвердевшую вершину, его язык принялся ласкать сосок медленными провоцирующими движениями. Я извивалась под ним, не в силах оставаться спокойной. Сосок саднил почти что болезненно, возбуждение приливало к низу моего живота с каждым поглаживаем и лаской. Я застонала и обхватила руками его голову, моя спина выгнулась дугой, когда он принялся за другую грудь. Мои пальцы запутались в шелковистости его волос, обхватив его голову. Вслепую я нашла его рот своим, и он яростно впился в него, словно не мог проникнуть достаточно глубоко.
Его рука переместилась ниже и накрыла мой живот, обхватив мягкий изгиб. Я чувствовала кончик его мизинца, покоившийся на краю темного треугольника. Всхлипнув, я слегка подтолкнула его вниз. Его рука заскользила ниже, и когда он стал играть кончиками пальцев с жесткими завитками волос, все внутри меня начало пульсировать и я стала изнемогать от желания. До этого момента, я никогда не чувствовала, будто могла умереть от примитивной потребности. Я застонала и потянула его за футболку. Харди снова накрыл мой рот своим, ловя звуки, которые я издавала, словно хотел попробовать их на вкус.
– Дотронься до меня, – выдавила я, задыхаясь, мои пальцы ног зарылись в бархатные подушки дивана. – Харди, пожалуйста –...
– Где? – спросил он дьявольским шепотом, поглаживая влажные завитки у меня между бедер.
Я раздвинула колени, дрожа всем телом. – Здесь. Здесь.
Он сделал вдох, который прозвучал почти как мурлыканье, его пальцы вынудили меня раскрыться, вызывая жар и влагу, сосредотачиваясь на том месте, прикосновение к которому сводило меня с ума. Его рот потерся о мои распухшие губы, нежно покусывая их. Его рука выскользнула у меня между ног, и он сжал меня в своих руках так, будто хотел поднять, но вместо этого держал меня в кольце нежности, трепещущих тел, и задыхающейся влажности. Он опустил голову, целую впадинку моего колена, мягкую податливую грудь, пульсирующую жилку на моем горле.
– Отнеси меня в кровать, – сказала я хрипло. Я прикусила мочку его уха, обвела ее языком. – Отнеси меня…
Харди вздрогнул, отстранился от меня, сел на пол и отвернулся. Он обхватил руками согнутые колени и опустил голову, его дыхание было частым и резким.
– Я не могу. – Его голос звучал приглушенно. – Не сегодня, Хэвен.
Как ни старалась я мыслить здраво, всё же не могла ухватить смысл. Это было похоже на попытку поймать пушинку: как ни пытайся взять ее в руки, все равно ускользает.
– В чем дело? – прошептала я. – Почему нет?
Харди молчал мучительно долго, прежде чем ответить, а потом повернулся ко мне лицом и встал на колени. Он потянулся, чтобы прикрыть меня полами халата – так заботливо, что этот жест показался даже более интимным, чем все, что было прежде.
– Это не правильно, – сказал он. – Не после того, что ты недавно пережила. Я бы воспользовался твоей слабостью.
Я не могла в это поверить. Не когда все шло так хорошо, когда, казалось, весь мой страх исчез. Не когда я так отчаянно нуждалась в нем.
– Нет, это не так, – возразила я. – Я в порядке. Я хочу переспать с тобой.
– Ты находишься не в том состоянии, чтобы принимать это решение прямо сейчас.
– Но…– Я села и потерла лицо. – Харди, не думаешь ли ты, что слишком своеволен в этом отношении? После того, как ты возбудил меня, ты –...
Я не договорила, так как ужасная мысль пришла мне в голову. – Это месть, да? За прошлую ночь?
– Нет, – раздраженно ответил он. – Я бы не поступил так. Это не имеет никакого отношения к прошлой ночи. И в случае, если ты не заметила, я так же возбужден, как и ты.
– Так значит, я не могу повлиять на это решение? У меня нет права голоса?
– Не сегодня.
– Черт побери, Харди… – Я умирала от желания. – Ты позволишь мне страдать только потому, что таким образом ты можешь доказать что-то совершенно ненужное?
Его рука скользнула по моему животу. – Позволь мне облегчить твои страдания.
Это походило на предложение дополнительной закуски, когда вход был запрещен.
– Нет, – сказала я, покраснев от разочарования. – Я не хочу частично выполненную работу, я хочу полноценный, от начала до конца секс. Я хочу, чтобы ко мне относились как к взрослой женщине, которая имеет право решать, как ей распоряжаться своим собственным телом.
– Милая, я думаю, мы только что без всякого сомнения доказали, что я отношусь к тебе как к взрослой женщине. Но я не собираюсь брать того, кто только что был на грани смерти – привести ее к себе в квартиру, напоить, а затем воспользоваться ею, пока она чувствует себя благодарной. Этому не бывать.
Мои глаза широко распахнулись от удивления. – Ты думаешь, что я бы переспала с тобой из чувства благодарности?
– Я не знаю. Но я хочу подождать день или два, пока это пройдет.
– Это уже прошло, ты, высокомерная скотина!
Я знала, что была несправедлива к нему, но ничего не могла поделать с этим. Меня оставили возбужденной и неудовлетворенной как раз в тот момент, когда мое тело было готово взорваться.
– Я стараюсь поступить как порядочный человек, черт подери!
– О, сейчас самое время, чтобы начать.
Я больше ни минуты не могла оставаться в его квартире – я боялась сделать что-нибудь, что смутит нас обоих. Например, наброситься на него и умолять. Я с трудом поднялась с дивана, снова завязала пояс халата вокруг своей талии и направилась к двери.
Харди немедленно догнал меня. – Куда ты идешь?
– Вниз, к себе домой.
– Давай я сначала принесу твою одежду.
– Не стоит беспокоиться. Люди носят халаты, когда выходят из бассейна.
– Но они не голые под ними.
– И что? Боишься, что кто-нибудь настолько перевозбудится, что набросится на меня прямо в коридоре? Вот бы мне повезло.
Я нажала на ручку двери и вышла в коридор. Я даже была благодарна за волну поднявшегося во мне гнева – он избавил меня от переживаний насчет поездки в лифте.
Харди последовал за мной и ждал рядом, пока двери лифта не открылись. Мы вошли внутрь вместе, оба босиком.
– Хэвен, ты знаешь, что я прав. Давай поговорим об этом.
