— Значит, на данный момент такого приказа нет. Тогда давайте прямо завтра устроим досрочный выпуск тех, кто прошел максимальный курс подготовки. И послезавтра начнем заброски диверсионных отрядов в тыл немцам. Конечно, и тут потери будут значительны, поскольку подготовка не завершена, но все равно они будут намного меньше, чем на передовой. И результаты точно будут весомее. А на передовую, если все-таки придет запрос, придется направлять тех, кто только начинает курс обучения.
Тут Судоплатов как-то криво усмехнулся и сказал, несколько понизив голос.
— Вообще-то я так и планировал. Не одна ты у нас такая умная. Более того, так уж и быть, раскрою тебе небольшой секрет. О досрочном выпуске со мной говорил сам товарищ Берия и думаю, что он этот разговор затеял именно для того, чтобы мы сами приняли такое решение. Он тоже отлично понимает, что два батальона не смогут решить все задачи военных, которые не справляются, имея в распоряжении целые армии. Так что давай, товарищ Северова. Готовь свою роту к выпуску, а послезавтра примешь новую роту. Задача ясна?
— Никак нет, товарищ старший майор.
На эти слова Судоплатов даже рот открыл от удивления. Явно не ожидал.
— Я планирую выпуститься вместе со своей ротой.
— Да как ты, — далее пошли "идиоматические выражения" в стиле маляра дяди Васи. Впрочем, меня такими перлами не проймешь. Я и сама не хуже умею — как никак из поколения Next.
— Вы, товарищ старший майор, почему меня к себе забрали? Потому что у меня опыт был. Хотя и минимальный. И если вы полагаете, что дополнительный опыт можно получить здесь, то это правильно только отчасти. Да, язык или лекции майора Серкова для меня, безусловно, были очень полезны, но реальный боевой опыт тут я не расширила. А для грамотного преподавания опыт нужно постоянно расширять. (Я чуть было не брякнула, что учителей или врачей регулярно посылают на курсы переподготовки, но спохватилась, что сейчас, может быть, этого еще не ввели.) Вы ведь прекрасно понимаете, что в ответ на действия наших диверсионных отрядов немцы начнут придумывать что-то свое. Вот это и нужно будет учитывать при подготовке очередных групп.
На это мое выступление последовал простой ответ.
— Товарищ лейтенант госбезопасности. Выполняйте приказ. Свободны.
— Есть, товарищ старший майор.
Я повернулась и, с трудом сдерживая слезы, пошла к себе в комнату. Там плюхнулась на кровать и вытащила носовой платок. За этим занятием и застала меня Зоя.
— Что, Анюта, не отпускает тебя Павел?
— Не отпускает.
— И правильно делает. Ты на этих курсах очень даже к месту пришлась. И авторитет заработала вполне заслуженно. А к нам постоянно пополнение приходит, которое нужно готовить опять с самого начала.
— Так я это понимаю, только я уже выложила все, что знала, а повторяться не люблю. Нужен новый, самый свежий опыт, а где его взять?
— Ничего, и старый пока вполне нужен.
— Нужен, но без нового опыта мы очень скоро сами же упремся в тупик. Ничего, я кажется придумала, как выйти из этого положения.
— Смотри, Аня. Если вздумаешь удрать самовольно, то за это полагается трибунал.
— Знаешь, Зоя. С учетом того, что я не в тыл хочу удрать, а на фронт, не думаю, что решение трибунала будет очень строгим. Но, тем не менее, можешь не беспокоиться. Я, как никак, командир и что такое дисциплина понимаю. Поэтому буду действовать несколько другими методами.
— Интересно, какими?
Зоя внимательно посмотрела на меня, потом что-то покрутила в уме и сказала.
— Ну попробуй. Не думаю, что у тебя получится, но зато ты после этого точно успокоишься.
Потом снова посмотрела на меня и снова что-то помыслила.
— А если получится, то обещай, что по возвращении снова к нам. Твоя наука еще немного потерпит.
— Если возьмете назад, то обещаю.
Мы обнялись, после чего я побежала звонить (конечно, Зоя все правильно поняла), звонить товарищу Берия.
66
Добраться до телефона у меня не получилось. По дороге к штабу ОМСБОН я чуть не налетела на Судоплатова, который шел вместе с каким-то мужиком в штатской одежде. Увидев меня, Судоплатов махнул рукой, чтобы я подошла.
— Вот, Сергей Александрович, твой заместитель, о котором мы как раз сейчас говорили. Лейтенант госбезопасности Северова Анна Петровна. Анна Петровна, это капитан Васин Сергей Александрович. Идите с ним, он все объяснит.
После этих слов Судоплатов ушел, оставив меня в полной растерянности с этим Сергеем Александровичем.
— Где будем разговаривать, товарищ лейтенант? Если не возражаете, то вечер сегодня хороший, теплый. Можем поговорить на свежем воздухе.
— Не возражаю, товарищ капитан.
Мы подошли к беседке, которая в настоящий момент пустовала и там уселись. Самое интересное, что освещена она была очень слабо, но, видимо, товарища Васина это совсем не смущало.
— Сколько человек вы запланировали взять?
— Простите, товарищ капитан. Куда взять?
— Так товарищ старший майор вам еще ничего не сказал! Мы с вами должны сформировать диверсионный отряд, заброска которого намечена на двадцать третье сентября. Район действий нам укажут позже. Пока знаю только, что в Белоруссии. Кроме стандартных задач, заключающихся в диверсиях и разведке, будут преследоваться еще две цели: создание на базе отряда партизанских отрядов и, — тут капитан с улыбкой посмотрел на меня, — набор практического опыта для подготовки будущих диверсантов.
Все понятно, Судоплатов, зная, что я могу пожаловаться наверх, решил не доводить дело до конфликта и сплавил меня капитану, который, тем временем, продолжал.
— Численность мы можем определить сами в разумных пределах. Как видите, командир и заместитель уже есть. Не хватает только комиссара. Он появится завтра.
— Товарищ капитан. А кто будет начальником штаба.
Почему-то этот вопрос развеселил капитана.
— Товарищ Северова, помилуйте. У нас будет отряд численностью около взвода. Зачем нам еще начальник штаба? Хватит нас троих. Давайте лучше определимся с персональным составом.
— Оп-па, а ведь совершенно верно. Чего плодить начальников, если подчиненных негусто. Но не маловато ли подчиненных для целого капитана? Словно прочитав мои мысли, Васин продолжил.
— Конечно, капитан и лейтенант на взвод вроде бы многовато, но, во-первых, мы будем не обычным армейским подразделением, а диверсионным отрядом, а, во-вторых, легче будет формировать партизанские отряды — тут наши высокие командирские звания окажутся к месту.
— Все понятно, товарищ капитан. По этой части вопросов не имею. Но есть небольшая просьба. Так как все это для меня оказалось полной неожиданностью, то разрешите пару минут подумать.
— Думайте, а я пока покурю.
Капитан встал и отошел немного в сторонку, чтобы дым не шел в мою сторону. Это я оценила. Вроде бы нормальный мужик, с таким сработаюсь. Через пару минут капитан вернулся и сел.
— Ну как?
— Значит так, товарищ капитан. Думаю, что нужно взять человек тридцать пять, чтобы мы могли действовать сразу в трех — четырех направлениях, а, при необходимости, объединиться в серьезную группу. Список курсантов из моей роты будет готов завтра ровно к девяти утра. Но к моему списку нужно обязательно добавить врача и умельца. И, желательно, повара. Их у меня нет.
— По численности возражений нет, врач и повар уже есть. А что за умелец?
— Нужен, как иногда говорят, рукастый человек. Чтобы мог из любого подручного материала быстро соорудить что-то нужное. Или починить какой-нибудь механизм. Мало ли с чем мы столкнемся. С электрическими приборами я кое-как и сама справлюсь, и радисты помогут, а вот с железками или с деревяшками — лично у меня руки не из того места растут.
— Согласен, такой человек может пригодиться, но тут у меня на примете никого нет.
— Может на заводах среди токарей или слесарей поискать. Очень ведь нужно.
— Хорошо, это беру на себя. А кого вы планируете взять из своей роты по специализациям?
— По первой прикидке думаю: семь снайперов, к каждому из них по пулеметчику и по гранатометчику, который одновременно будет вторым номером у пулеметчика. Это двадцать один человек. Все проходили обучение с самого начала, т. е. обучены, но без серьезной практики. Три радиста с небольшим любительским опытом. Еще шесть саперов и пять разведчиков-наблюдателей. Эти тоже без опыта. Как раз тридцать пять человек. Разумеется, у каждого есть и запасные специальности. Так из пяти разведчиков трое свободно говорят на немецком.
— А как с немецким лично у вас?
— Допрос провести смогу, и документы кое-как разберу, но не более того.
— Понятно. Будем заниматься по ходу дела. Я по довоенной профессии филолог, специалист по немецкой средневековой литературе.
