эпидемия (а они случались там довольно часто), и в городе не осталось почти ни одного дома, в котором кто-то не умер. Жители города явились к Бешту с просьбой силой своей молитвы остановить эпидемию, но он ответил, что на этот раз не может аннулировать решение Небесного суда, но вот сами евреи вполне могут это сделать.
Слова молитвы «Амида»: «И пусть всегда будет желанно Тебе служение Твоего еврейского народа», объяснил Бешт, — означают, что служение евреев всегда вызывает ответную положительную реакцию Всевышнего, и одним из самых желанных таких служений являются буквы Торы во всех трёх своих уровнях проявления: на уровне мысли — изучения Торы, речи — чтения Торы, действия — написания Торы. И потому пусть все жители Меджибожа закажут у софера Свиток Торы, и каждый купит по несколько букв, предложений или глав, которые будут написаны специально для них.
Евреи согласились, и Бешт велел р. Цви-Гиршу сразу же приступить к написанию свитка Торы. Когда были написаны два первых листа — эпидемия внезапно закончилась, и даже те, кто уже был заражён — исцелился. Поэтому этот Свиток Торы прозвали «Ди Мойфэс Сэфэр Тойрэ» — «Чудесный Свиток Торы».
«Ди Мойфэс Сэфэр Тойрэ» свиток долго находился в Меджибоже, затем его унаследовал сын Бешта — р. Цви-Гирш, затем его сын — р. Аарон Тетиевер, и от него свиток перешел к р. Ицхаку из Сквиры (который был женат на дочери р. Нафтали-Цви, сына р. Аарона Тетиевера), седьмому сын р. Мордехая из Чернобыля.
От Сквирского ребе этот свиток перешёл по наследству к его внуку р. Йосеф-Меиру из Махновки, а от него — к его сыну р. Авраам-Йеошуа-Гешеле из Махновки, который и сумел тайно переправить его в Израиль в 1964 году, когда он сам покинул СССР.
* * *
Судя по тем же регистрационным книгам Меджибожа, а также по различным рассказам о Беште, в Меджибож он пришел еще как р. Исроэль Бааль-Шем, а Бааль-Шем-Товом, Бештом стал уже после того, как пожил некоторое время в этом городе.
Само это новое имя, безусловно, было чем-то вроде «повышения в звании», отделяющим его от всех остальных «просто бааль-шемов». Оно подразумевало, что Бешту известные некие сокровенные имена Всевышнего, которые неизвестны другим чудотворцам и которые, соответственно, позволяют ему совершать то, что дано было лишь величайшим из кабалистов, а подчас и куда более удивительные вещи.
Одновременно его можно было воспринимать и в прямом значении — «Обладатель доброго имени», отражавшее то благоговение которые многие испытывали к Бешту за его деяния, и за великое знание Торы, и за новый взгляд на то, как следует исполнять эту Тору, и за сам его удивительный образ жизни.
И, думается, сейчас самое время поговорить о различных сторонах личности и направлениях деятельности Бешта.
Часть вторая. Чудеса, тайны и молитвы
Глава 1. Целитель
Согласно большинству преданий о Беште, после своего «раскрытия» и образования вокруг него узкой группы учеников, Бешт сначала в Бродах, а затем в Тлусте зарабатывал себе на жизнь в качестве меламеда — поскольку брать деньги за публичные уроки Торы в синагоге он категорически отказался. Но учителем он оставался недолго. Вскоре обращений к нему как бааль-шему стало так много, что он вынужден был целиком переключиться на этот род деятельности, которая немалой степени способствовала и исполнению его главной миссии.
В книгах по еврейской истории часто можно прочесть, что большинство бааль-шемов, которые, во множестве бродили в начале XVIII века по местечкам и селам Западной Украины были обыкновенными шарлатанами, которые сознательно морочили голову невежественному народа дешевыми трюками, выдавая их за чудеса; разыгрывали из себя прорицателей и ясновидящих, а лечили исключительно молитвами и кабалистическими камеями — кусочками пергамента с именами различных ангелов и кабалистическими символами.
Согласно другому взгляду, бааль-шемы были сродни шаманам: они искренне верили в то, что делают; вводили себя при встрече со страждущими в экстатическое состояние, заражали им окружающих, и нередко это срабатывало, особенно в случаях психосоматических заболеваний. Именно таким своего рода «еврейским шаманом» и был, по мнению этой части историков, Бааль-Шем-Тов.
Обращают историки внимание и на то, что бааль-шемы, бродившие от местечка к местечку в поисках заработка, получили широкое распространение именно на территории современных Украины и Польши — по той простой причине, что евреи этих мест были куда более отсталы, невежественны и суеверны, чем, скажем, евреи Литвы или Германии. Они с легкостью верили во что угодно, буквально жаждали чуда, и охотно заимствовали и перелицовывали языческий в основе фольклор своих польских и украинских соседей.
Все это и так, и не так одновременно.
Начнем с того, что роль бааль-шемов как целителей различных недугов была необычайно велика, так как врачей в Галиции 18 века было совсем немного, и прибегнуть к их услугам могла разве что аристократия.
В то же время медицина того времени только становилась научной. Многие врачи-современники Бааль-Шем-Това придерживались теории витализма Шталя (1659–1734) — учения о душе, как некоем безличном жизненном начале, лежащим в основе всех жизненных процессов, а лекарства, которые они выписывали большей частью были основаны на тех или иных лекарственных растениях. А в знании целебных трав бааль-шемы и деревенские знахари, владевшие секретами народной медицины, нередко могли дать таким лекарям сто очков вперед. Не говоря уже о том, что бааль-шемы нередко владели гипнозом и зачатками психотерапии, что позволяло им если не излечивать, то добиваться ремиссий в случае душевных заболеваний, перед которыми конвенциональная медицина того времени была совершенно бессильна.
Бешт в этом смысле был одним из ярких, если не самым ярким представителем этой школы «чудодейства и целительства», и его хорошее знание вот такой народной, «природной» медицины не отрицали даже критики хасидизма самых глухих советских времен.
Вот, например, как виделся этот период жизни Бешта известному советскому религиоведу Т. Б. Гейликману[131]: «Во время долгого проживания в лесах и горах он изучил целебные свойства трав, кроме того, кой-какие сведения он получил от знакомства с сельскими знахарями. Он стал разъезжать по деревням и городам, прописывать лечебные травы и раздавать амулет для изгнания „злых духов“. Это создало ему славу чудотворца, которая подготовила почву для его выступления в качестве глашатая нового учения»[132].
При всей поверхностности, даже вульгарности такой точки зрения она в основе своей, безусловно, верна.
В основу «медицинских» воззрений Бешта была положена концепция, что всякая болезнь является следствием грехов человека: любое нарушение повелительной или запретительной заповеди Торы приводит к «удару» по
