Нами были еще ранее доставлены несколько тяжелых морских орудий, а теперь в Антверпен отправлялся контрадмирал Оливер (начальник морской разведки) для детального ознакомления с положением дел и доклада Адмиралтейству.
Военное министерство было готово отправить две наши дивизии (VII пехотную и III кавалерийскую), если бы и французы выделили регулярные войска, но оно, задумывая отправку, знало по многочисленным примерам, к каким результатам приводят такие поспешные и трудные операции при совместных действиях с войсками второй линии.
Вопрос этот все еще находился в стадии обсуждения обоими правительствами, как вдруг 2 октября вечером пришло ошеломляющее известие, что бельгийское правительство неожиданно решило вывести полевую армию из Антверпена, отступать на Остенде, а в крепости оставить только гарнизон, который должен был стараться удерживать ее до последней возможности.
Создавалось совершенно недопустимое положение, особенно с точки зрения морских интересов; необходимо было предупредить нарушение всего нашего плана, тем более что, по нашим сведениям, бельгийское правительство пришло к своему последнему решению не столько под влиянием действительной военной необходимости, сколько под впечатлением, что Бельгия брошена своими союзниками.
Французы теперь предлагали не одну, а две территориальные дивизии, указывая, что в данное время эти войска не представляют уже собой тот «сырой материал», который при первом же ударе оставил в свое время наш экспедиционный корпус «висеть в воздухе». Операцию утвердили, и ее начало было вопросом времени. Никто в этот момент не мог сказать, когда именно войска соберутся. Главной задачей было подбодрить бельгийцев и заставить их продержаться еще несколько дней.
Ввиду этого было решено командировать в Антверпен с поручением правительства первого лорда Адмиралтейства, чтобы он на месте выяснил обстановку, а одновременно с этим отправить на помощь гарнизону для начала бригаду морской пехоты, дабы немедленно на деле показать бельгийцам серьезность нашего намерения. Генерал Парис, находившийся в Дюнкерке и заменивший заболевшего генерала Астона, вывел свой выдвинутый в Лилль батальон в Кассель, так как французы под влиянием угрозы на немецком правом фланге отступили от Турне.
Таким образом, генерал Парис мог выступить без задержки.
Результат этих предварительных мер сказался немедленно.
Как только об этом узнали бельгийцы, они согласились ждать до прибытия Черчилля. Выехав ночью, утром 3 октября первый лорд прибыл в Антверпен и сразу убедился, что бельгийцы, как и раньше, готовы мужественно продолжать свое дело, пока у них оставалась хоть тень надежды.
Уже днем было выработано временное соглашение, дающее существенный выигрыш времени для выполнения плана генерала Жоффра без особого риска для полевой бельгийской армии.
Оно состояло в том, что бельгийское правительство немедленно принимает самые энергичные меры, для того чтобы продержаться еще дней десять, нам же предстояло в течение трех дней окончательно решить, можем ли мы (и где именно) высадить группу войск, достаточную для серьезной помощи. Если через три дня мы не сможем дать твердой гарантии такой помощи, Бельгии предоставлялось право оставить Антверпен и вывести полевую армию. В последнем случае мы обязывались прикрывать отступление, послав свои войска в Гент или в какой-либо другой пункт на линии отхода.
Кроме того, мы обязывались, не откладывая, прийти на помощь обороне города — послать орудия, отряды морской пехоты и матросов.
Последнее обязательство являлось «отчаянным» средством против отчаянного положения. Надо было немедленно предпринимать что-либо, чтобы выиграть время.
Помимо бригады морской пехоты (Royal Marine Brigade), находившейся уже в пути, в Англии формировались две морские бригады (Royal Naval Brigade), которые должны были вместе с бригадой морской пехоты образовать полную морскую дивизию. Морские бригады находились в стадии формирования и пока еще совершенно не годились для боевой службы.
Идея формирования сухопутной части из матросов первоначально преследовала лишь цель иметь наготове небольшие десантные отряды на случай занятия какой-либо передовой морской базы, и только 17 августа 1914 года было решено довести состав этих отрядов до двух бригад.
Даже бригада морской пехоты, сформированная уже давно, только 18 августа начала обучение в поле.
Морские бригады были составлены из излишков матросов общего морского резерва (Fleet Reserve, Royal Naval Reserve, Royal Naval Volunteers) с небольшим числом солдат действительной службы.
Офицеров для прохождения курса пехотного обучения предоставило военное ведомство.
Бригады имели четырехбатальонный состав, каждый батальон назывался именем знаменитого адмирала[49].
Только в конце августа новые формирования попали в лагеря в Уолмер и Бетешанге близ Сендвич. Винтовками их снабжал флот; лишь к концу сентября винтовки были получены полностью. Обучение длилось пока меньше месяца, и курс стрельб еще не начался. Бригады даже не вполне были обмундированы и не имели шанцевого инструмента. Большинство офицеров и рядовых представляли собой все еще сырой материал, и многие из них, призванные из запаса, никогда раньше на действительной военной службе не состояли.
Однако эти бригады находились близко от Дувра, их можно было быстро погрузить на транспорт, да других частей и не было вовсе. Конечно, их отправка являлась малонадежным предприятием, но они отправлялись только для гарнизонной службы. Войска, на помощь которым они шли, были все-таки еще хуже их. Последние соображения и отчаянное положение в Антверпене вместе с критическим моментом борьбы за побережье оправдывали эту меру хотя бы по причинам морального и дипломатического характера.
Телеграфируя основные пункты соглашения, Черчилль просил, если их примет правительство, немедленно сажать морские бригады на транспорты для отправки в Дюнкерк. Правительство согласилось, и распоряжения были сделаны.
Сколь ни плохи были в боевом отношении морские бригады, не следует упускать из виду главную цель их отправки на континент — укрепить и поддержать дух гарнизона в течение трех-четырех дней; по истечении этого критического срока можно было почти с уверенностью ожидать сосредоточения в Остенде объединенного франко-британского отряда, годного для совместных действий с бельгийской полевой армией против левого фланга осаждающих неприятельских сил.
Французы посылали взамен одной территориальной дивизии морскую бригаду, которую они ставили в боевом отношении выше территориальных войск, в составе двух великолепных полков морских стрелков (из матросов) и одного полка зуавов с 16 морскими пулеметами. Эта бригада общей численностью в восемь тысяч человек должна была прибыть из Парижа по железной дороге в то время, как из Гавра морем отправилась 87-я территориальная дивизия в составе двенадцати батальонов, двух эскадронов второочередной кавалерии и двух бригад 90-миллиметровой артиллерии.
Наше Адмиралтейство пошло на риск перевозки. Англия давала VII пехотную и III кавалерийскую дивизии, которые должны были прибыть не позже 6 и 7 октября.
При таких условиях в Остенде собиралось сорок две тысячи человек при 68 английских орудиях, не считая французской артиллерии, и восемь тысяч человек морской дивизии генерала Париса с тяжелыми орудиями.
Такая сила, неожиданно брошенная против левого фланга осаждающей немецкой армии в момент, когда развертывалась обходная операция генералов Жоффра и Френча против правого фланга главных сил немцев, не могла быть оставлена неприятелем без внимания.
В ожидании обещанной помощи бельгийцы приступили к выполнению принятых на себя обязательств, начав укрепляться на линии рек Большая и Малая Нет, линии, занятой ими после падения внешних фортов Антверпена.
Здесь к ним присоединилась наша морская пехота. Прибыв в Антверпен вместе с саперами, она на следующее утро получила приказание занять Лир — местечко, расположенное на островке, образованном течениями рек Большая и Малая Нет. Местечко это представляло предмостное укрепление и ключ всей позиции на реке. Три наших батальона заняли боевой участок к северу от Лира на Малой Нет, имея в резерве 4-й батальон, а на флангах — бельгийские войска. Весь участок вместе с бельгийскими войсками поступил под начальство генерала Париса. Район уже находился под артиллерийским огнем тяжелых орудий неприятеля: укрепления его оказались совершенно неудовлетворительны — окопы недостаточно глубокие и без блиндажей.
Наши саперы немедленно приступили к работе, и к вечеру многое было сделано.
Продолжавшая всю ночь усиленная энергичная бомбардировка принудила бельгийцев, занимавших восточный берег Малой Нет, отступить за реку.
