прошли улыбки. Но Велигай и тут не дал им времени пережить все сказанное.
— Итак, вы трое сейчас отправляйтесь на Планету. Берите наш счастливо обретенный катер… — он скользнул взглядом по Кедрину и отвернулся, — берите катер и поезжайте. Сделайте все, как надо; будет не так просто, вы сами понимаете.
— Есть, — сказал Гур, поднимаясь. — Мы втроем? А он?
Он кивнул в сторону Кедрина, и тот почувствовал, что значит «душа уходит в пятки».
— Он? А зачем он вам? Придется больше следить за ним, чем думать о деле.
— Послушайте… — сказал Кедрин.
— А стоит ли? — усомнился Велигай. — Что бы вы ни сказали, факт остается фактом. А следовательно…
Кедрин насупился.
— Я и не собираюсь… Хочу только доложить, что мною принята странная передача…
Велигай нехотя взглянул на Кедрина.
— Какая передача?
Кедрин хотел объяснить. Но понял, что сделать это ему не удастся. И тогда он просто голосом изобразил то, что слышал — тоскливый вой… Сейчас это не было для него трудной задачей.
— Так? — спросил Велигай. — Не ошибаетесь?
— Нет. И мне показалось, что я разбираю слова. Я записал…
— Интересно… Кто-нибудь знает такой код?
Гур пожал плечами: Холодовский покачал головой. Дуглас лишь поднял брови.
— Хорошо, — сказал Велигай, резко поднимаясь. — В таком случае, я отлучусь. Мне интересно услышать это самому.
— Я покажу, — вскочил Кедрин. Велигай сухо произнес:
— Не надо… Дорогу запомнил автомат.
Он вышел. Монтажники не торопились покидать Центральный пост. Странное, мечтательное выражение возникло на лице Гура, Дуглас взволнованно улыбался, и даже Холодовский выглядел так, словно был готов предаться мечтаниям… Кедрин не мог понять, в чем дело: вряд ли известие о какой-то странной передаче привело их в такое состояние.
После паузы он решился спросить об этом. Гур покачал головой.
— Нет, конечно… хотя в этом вое, быть может, что-то и есть. Мы просто рады: снова пожить хоть несколько дней на Земле — это очень хорошо!
— А я думал, — сказал Кедрин, — что вы не любите Землю.
— Запомни, — проговорил Холодовский. — Можно жить на Земле и не любить ее. Бывает… Но жить в Пространстве и не любить Землю — нельзя. Такие здесь не удерживаются. Потому что все это: и неудобства — а там удобнее, понятно, — и опасности — а они есть, эти опасности, — можно переносить только ради Земли, которой нужны, очень нужны наши корабли.
— Но на них гибнут люди.
— К сожалению. Но, уходя в поиск, люди не думают об этом. Таковы люди. А мы верим: настанет момент — и Лобов выйдет на связь. Если у него даже нет ничего, больше ничего, совсем ничего для связи — он будет кричать, и голос его долетит до Приземелья. Это — Лобов, ты не знаешь его, а мы знаем. Мы помним его еще вторым пилотом на славном «Джордано»…
— А первым? — спросил Кедрин.
— Командовал Велигай.
«Опять», — подумал Кедрин.
— А есть ли вообще что-нибудь, в чем не участвовал бы Велигай?
— Бывают люди, мимо которых не пройти. В науке, в литературе, во всем. Он — один из таких. Тебе это как будто не нравится?
— Нет, — равнодушно сказал Холодовский, мельком взглянув на Кедрина.
— Просто наш новый товарищ — скептик по натуре. Простим ему.
— Не будет ли скептик так любезен, — вмешался Дуглас, — и не объяснит ли он, что побудило его заняться пиратством в Приземелье?
— Ответь, — посоветовал Гур. — Во всем, что касается пиратства, каперства, флибустьерства и прочего, Дуглас — непререкаемый авторитет. Его предки…
— Оставь их в покое, — проворчал Дуглас. — Сейчас вернется Велигай, и я хотел бы видеть, какие предки смогут помочь мальчику.
Кедрин молчал.
— Красноречиво, — сказал Гур после паузы. — Но Велигай вряд ли удовлетворится этим. Вот он придет…
Дверь распахнулась, вошел Велигай. Глаза его были непроницаемы. Он уселся, оглядел всех.
— Хорошо, что вы еще здесь. Поговорим о Кедрине, мы не успели сделать это. Я хотел бы знать…
— Мы тут побеседовали, — сказал Холодовский. — Обычное щенячье любопытство, шеф. Неустановившийся характер. Больше он не станет так поступать.
— Да, — сказал Кедрин, проглотив комок.
— Любопытство… — задумчиво проговорил Велигай и вздохнул. — И нетерпение… А ведь торопиться не надо, Кедрин. Даже в таких случаях…
Кедрин поднял голову. Что он имеет в виду? Но Велигай смотрел в сторону, на его неподвижном лице нельзя было прочесть ничего.
— Нельзя торопиться, — повторил Велигай, но уже другим тоном. — Но тем более недопустимо медлить. Поэтому, ребята, отправляйтесь-ка на Планету. Теперь тем более нельзя терять ни минуты.
— А что такое? — поинтересовался Гур. — Новости?
— Я был там, — ответил Велигай. — Слышал этот вой. Парню везет, ничего не скажешь. Это искаженная передача Лобова. Удалось разобрать: они все там целы. А теперь исчезайте, мне надо работать.
Глава десятая
1
На орбите Трансцербера капитан Лобов вышел из радиорубки с таким выражением лица, как будто считал свое жизненное предназначение выполненным. Земля их, наконец, услышала и откликнулась. Собственно, иначе и быть не могло. Но почему же она так долго не откликалась?
Не замешана ли здесь эта неожиданная вспышка? Она, похоже, произошла на невидимом пока Трансцербере. Всплеск света был краток. Его сменила темнота — но не спокойствие.
Спокойствие не возвращалось, хотя корабль — вернее, то, что от него оставалось, — не получил никаких новых повреждений. Правда, и старых за глаза хватило бы любому. Но кто знает, чего еще можно ожидать от непонятной планеты? Чтобы разобраться в этом, ученые принялись анализировать вероятные причины вспышки. В какой связи с нею находится запах, уже вторично возникший на корабле?
Ученые думали про себя и вслух и спорили яростно, как боксеры. Воздвигали гипотезы — и с размаху разносили их вдребезги, чтобы из получившегося логического щебня тотчас же возвести новую гипотезу, которую через полчаса постигала та же участь. Что это за вспышка? А запах? Случайно ли и то, и другое совпало с попыткой провести передачу с помощью общей антенны? Почему Земля не откликнулась на передачу? Не приняла? Потому ли, что оказался слишком слабым сигнал, — как-никак, передача ненаправленная — или по другим причинам? Но пусть Земля даже и не услышала; тем более она должна была обеспокоиться, запросить. А с Земли тоже не доходит ни слова. Кто виноват? Трансцербер? Хорошо, а что он такое? Может быть, вовсе и не планета? Что же в таком случае? Астероид, голова кометы, чепуха, мироздание навыворот?
Чужой корабль, предполагает капитан Лобов. Эта гипотеза вызывает взрыв на сей раз здорового смеха. Капитану разъясняют: можно надеяться на чудо, когда речь идет о, так сказать,
