Джон чувствовал себя счастливым. Но чувство это моментально улетучилось, когда, перед «Twist And Shout»[62], он увидел за кулисами свирепую физиономию Брайана. Тщедушный Аспинолл за его спиной знаками и жалобной мимикой каялся в том, что не смог усмирить его.
Сориентировался Джон мигом. Шагнув к микрофону, он произнес:
– А следующая наша песня потребует вашей помощи. Кто сидит на дешевых местах – хлопайте в ладоши. А остальные, – он направил озорную улыбку в ложе королевы, – могут позвенеть драгоценностями.
Прозвучало это вовсе не оскорбительно, а как веселая шутка независимого человека, хорошо знающего жизнь.
Стены зала содрогнулись от хохота. Засмеялась и королева и, поднявшись, стоя аплодировала Джону.
Удовлетворенный Брайан повернулся к Нилу:
– Так-то! Разве я мог не позволить нашему мальчику сказать то, что он хочет?
Помахав пальцем перед носом Нила, он со спокойной душой отправился в гардеробную вздремнуть. А Джон, увидев, что Эпштейна нет, с блаженным облегчением закричал:
«А ну, давай, девочка!Трясись и ори!Давай, давай, давай, девочка!Еще, еще раз повтори!..»[63]
По сведениям ведущего британского шоу-продюсера, управляющего Театром принца Уэльского, Бернарда Делфона, этот концерт смотрело двадцать шесть миллионов телезрителей…
Выходка Джона пришлась по вкусу всем. Аристократы восхищались «тонкостью шутки» уже хотя бы потому, что ее оценила сама Елизавета II, коммунисты уверяли, что «простой парень из Ливерпуля» поставил на место зарвавшуюся знать, а большинство просто радовались тому, что «Битлз», их кумиры, стоят наравне с королевой и могут себе позволить все, что угодно.
Тем паче, стало известно, что после концерта лорд Сноудон попросил устроителей провести «Битлз» к ним в ложу. В прессу беседа не просочилась. Она была недолгой.
Елизавета II. – Примите мою искреннюю благодарность. Давно уже я не ощущала такого подъема. Вы окунули меня в детство.
Джон. – Если попало в уши, нужно наклонить голову и попрыгать.
Принцесса Маргарет (Джону). – Я хочу вас поцеловать.
Джон (указывая на Ринго). – Лучше его. Он симпатичнее.
Ринго (указывая на лорда Сноудона). – Лучше его. Он же вам вроде как муженьком приходится…
Лорд Сноудон (кивая). – Крайне признателен.
Елизавета II (Джорджу). – А вы?
Джордж. – Что я?
Елизавета II. – Вы также остроумны, как ваши друзья?
Джордж. – Нет, я – соло-гитарист. Мне не до шуток.
Пол. – Он у нас самый маленький, мы его воспитываем.
Принцесса Маргарет. – А на сколько он вас младше?
Пол. – Меня? На девять месяцев.
Джон. – Когда Пол родился, джорджевы родители как раз…
Лорд Сноудон (перебивая его). – Я попросил бы вас… Я думаю, нам пора.
После чего принцесса взяла у них автографы – они расписались на обложке сингла «Love Me Do», и аудиенция окончилась.
Возвращаясь в гардеробную, в коридоре Пол нос к носу столкнулся с совсем молоденькой рыжеволосой девушкой и остановился перед ней, как вкопанный. Где-то он ее уже видел… И не один раз!…
Остальные, перемигиваясь, прошествовали дальше.
У нее были зеленые глаза, ее губы, казалось, были готовы рассмеяться в любой момент, а на ее ушах…
– У вас на ушах не хватает кисточек, – брякнул Пол первое, что пришло в голову.
Ее смех прозвучал, как звон серебряных колокольчиков.
– Я знаю, – ответила она, отсмеявшись, – я давно мечтаю о них… Джейн Ашер. – Она по-мальчишески протянула ладонь.
Напряженно пытаясь сообразить, откуда ему знакомо и это имя, он пожал ей руку, ответив:
– Пол Маккартни.
Колокольчики прозвенели вновь.
– Могли бы и не представляться. Кто, интересно, в Англии вас не знает? – Ее выговор выдавал принадлежность к высшему лондонскому свету.
И тут он вспомнил!
– И вы тоже могли бы не представляться! Я вас видел в теле-шоу «Джук Бокс Джури»! А еще раньше – в Гамбурге, в диснеевском «Принце и нищем»! Вы же знаменитая актриса!
– Знаменитая! – отмахнулась Джейн, но глаза ее сияли. – Прямо-таки Сара Бернар… Мне всего семнадцать лет. Хотя, мне и приятно, что вы узнали меня.
Внезапно Пол пришел в неописуемое волнение:
– То теле-шоу мы смотрели вместе с братом, – затараторил он. – Помню, Майк еще сказал мне: «Страшная штука судьба. Ведь вот какими бы мы умниками ни были, а с такими девчонками, как эта, нам даже постоять рядом никогда не доведется…» А глядите-ка, стою!..
Ему почудилось вдруг, что именно сейчас, в этот самый миг, происходит нечто очень и очень значимое.
Не упустить!!!
– Джейн, мы сейчас едем пить кофе с сандвичами, – выпалил он. – Поехали с нами? – Заметив в ее взгляде неуверенность, он твердо добавил: – Сандвичи – очень вкусные.
Джейн фыркнула.
– А куда?
– В «Роял Корт Отель», это на Слоун-Сквер, в Челси.
– И что, за кофе с сандвичами обязательно нужно нестись в такую даль?
– Нам пообещали, что там к нам никто не будет приставать, никаких журналистов и поклонников. Таких мест мало!
Джейн кивнула:
– Понимаю. Я ведь играю в театре и в кино с пяти лет…
– Ну что, едем? – Пол нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Если я расскажу кому-нибудь, что ужинала с «Битлз», мне вряд ли поверят. Но если я скажу, что «Битлз» приглашали меня, а я отказалась, меня уж точно посчитают лгуньей. – Она притворно вздохнула. – Придется ехать…
Пол окончательно осознал, что очарован ею.
Покинуть театр было возможно лишь потому, что их автофургон стоял в гараже на первом этаже здания. Их спустилось восемь – «Битлз», Джейн, прошедший через испарину, озноб и почти оклемавшийся Брайан, присматривающий за ним Нил и еще один тип из «Нью Мюзикл Экспресс». Без журналиста все-таки не обошлось оттого, что именно он пообещал показать тихое местечко.
Массивные металлические ворота гаража поползли в стороны и штатный водитель «Битлз» Билл Корбет двинул машину вперед. Но выехать сразу не удалось: в проем ворвалась толпа возбужденных фанатов.
Фургон медленно, рискуя кого-нибудь задавить, продвигался через бушующий людской водоворот. Удары в обшивку и рев заглушали слова, и пассажиры тревожно примолкли. Спокоен был только Брайан. Он спал.
Пол воспользовался ситуацией и, словно стремясь укрыть Джейн от возможной опасности, обнял ее и прижал лицом к своей груди. По-настоящему испуганная, она не сопротивлялась. Но как только Билл вырулил на проезжую часть и двинулся с нормальной скоростью, она высвободилась из объятий и, сев неестественно прямо, призналась:
– Я говорила, что знаю тяготы славы. Но я имела в виду вовсе не это. В меня иногда тычут пальцем на улице, но… Отчего этот ажиотаж? Вы что, какие-то особенные?
– А тебе что, детка, не нравится, как мы поем? – заносчиво спросил Джон.
– Почему?! Очень даже нравится. Вы милые и смешные. Но это не значит, что нужно, теряя рассудок и достоинство, лезть под колеса вашей машины.
– Массовый психоз, – констатировал крючконосый журналист, назвавший себя Дикси, и оглядел остальных так победно, словно все объяснил.
– Ваш брат щелкопер его и разжигает, – осадил его Ринго, которому Джейн тоже понравилась с первого взгляда. Обернувшись к ней, он добавил: – Но ты, малютка, не робей. Пока с тобой я и мои друзья, ничего худого не приключится.
Расчувствовавшись, он даже погладил ее коленку, но Пол, бормоча, – «Эй, эй!», ударил его по руке. Джейн, казалось, не замечала их маленькой перебранки. Она, словно сама с собой, продолжала недоуменно рассуждать:
– Возможно, журналисты и подлили масла в огонь, но так взвинтить массы не смогут никакие статьи и телепередачи. Тут что-то другое…
Она примолкла, потому что машина остановилась под светофором и пассажиров сильно тряхнуло.
– Толпа всегда превращается в стадо, – декларировал Джон. – За что я и ненавижу войну. Стадо на бойне.
– Я не верю в толпу, – возразила Джейн. – Нет никакой толпы, есть много людей. Вот вы, будь вы там, вели бы себя так же, как они?
– Я – нет.
– И я – нет. Почему же вы считаете остальных глупее нас с вами?
– Вы же сами их видели, – вступился за Джона Дикси.
– Да. Это невероятно и противоестественно. Тут есть какая-то тайна. Но, по всей видимости, вы и сами ее не знаете.
Тут подал голос молчавший доселе Джордж:
– Есть силы, способные заставить человека действовать вопреки воле и разуму. Отрешение от разума возвышает. Так гласит «Тибетская Книга Мертвых».
Пол удивленно глянул на него. Он уже давно заметил, что на гастролях тот часами перелистывает в номерах какие-то странные книжонки. Но тут разговор прервался, потому что они достигли «Роял Корт Отеля».
