стерлись, вспыхнув только сейчас осознанием, кем эта девушка видимо оказалась. Несмотря на все обстоятельства, эти воспоминания меня немного развеселили, но поделиться с Марго этим не мог, потому что она в своих мыслях явно имела другой настрой.
Утешать девушек я никогда не умел, но я прекрасно помнил, как парочка моих бывших и в том числе Элен кидались мне на грудь в поисках сочувствия. Их слезы всегда были словно искусственные, а причины их появления не заслуживали особого внимания, однако слеза, которая одиноко прокатилась по щеке Марго, будто острым ножом прошлась по мне. Она не ждала от меня сострадания, отрешенно глядя на деревню вдалеке, но ее неподдельные эмоции в этот момент были настолько сильными, что я не мог оставаться абсолютно равнодушным. Очередной порыв ветра безжалостно разбросал ее волосы, что видимо вывело ее из транса, потому что она отчаянно начала бороться с собой, пытаясь остановить свои слезы. Забавным было то, что она даже в таком состоянии язвила, стараясь скрыть свои реальные чувства. Мне впервые довелось в такой ситуации предложить платок, ведь обычно к такому показательному спектаклю девушки были готовы, аккуратно сжимая в руке ажурные лоскуты, которые картинно прикладывали к глазам, стараясь как можно меньше размазать косметику. На Марго косметики не было, более того она явно подобное не планировала. Ее смех только убедил меня в этом, потому что стоило ей хоть на немного отпустить себя, как по щеке скатывалась новая слеза.
— Вам кстати удобно, ваше имя иначе не произнесешь. — она стерла моим платком очередную каплю, и снова постаралась вернуть себе твердость.
Ее фраза о моем имени всколыхнула очередные воспоминания, потому что другие варианты произношения на самом деле есть, однако отец всегда говорил, что иначе его произносить нельзя. Однажды одна из его бывших жен обратилась ко мне как раз немного исказив имя в уменьшительно-ласкательной манере, чем вызвала сильное негодование отца. Он редко откровенничал со мной, лишь иногда делился необходимым на его взгляд опытом, поэтому рассказ о значении моего имени я запомнил, как необычный момент нашего родственного единения. Тогда я не очень понял, к чему он мне это сказал, но теперь можно было предположить, что это как-то связано непосредственно с его жизнью. Мне всегда было известно, что отец не говорит что-то просто так, но теперь многие его решения вызывали лишь больше вопросов. Однако я абсолютно не жалел, что в итоге узнал эту историю, и решил в какой-то степени это выразить.
— Отец когда-то говорил, что у моего имени есть значение, что-то вроде «Бог — мой судья». После твоего рассказа это наконец-то обрело смысл. — после этой фразы Марго с интересом глянула на меня.
— Как все серьезно. — она снова иронизировала, но учитывая, как нелепо намотала свои волосы на руку, выглядела довольно смешно. — У меня все проще, бабушка называла меня Маргариткой, как цветок.
Очередная ирония Марго меня забавляла, а комментарий про Маргаритку снова вернул в момент моей встречи с ее бабушкой, ведь я уже тогда заметил данное обращение пожилой женщины к внучке. Оно мне показалось неподходящим, ведь в Марго я видел сильную личность практически равную мне по характеру, которую не выходило ассоциировать с хрупким цветком, однако сейчас ей это имя подходило как никогда. Она стояла словно маленькая девочка, которая пытается казаться взрослой, а я начинал чувствовать себя подростком, который изображает из себя опытного старшего товарища. Мне с трудом удавалось подавлять это внутреннее состояние, ведь ситуация намекала хоть немного поддержать Марго в этот момент. На самом деле ей это скорее всего было не нужно, только ее отчаянные попытки сдерживать слезы, вызвали во мне странное желание дать ей возможность ненадолго себя отпустить. Вспыхивающие в сознании эмоции решил перебить новым разговором. Я не планировал обсуждать с ней то, что она рассказала, но даже наши короткие фразы возвращали меня в эту тему, поэтому я позволил себе высказать свое мнение на этот счет. В действительности мне показалось правильным, что я не знал бабушку Марго раньше, ведь иначе воспринимал бы ее исключительно как очередного нанятого отцом человека, хотя по логике женщина практически заменила мне на время мать. Напускная обида Марго на мои слова оказалась скорее смешной, из-за чего я не удержался и немного развил тему шутки, получив от нее несильный толчок в плечо в ответ на мои слова.
— Вы просто невозможный мужчина! — это ее эмоциональное высказывание неожиданно зацепило, а потом она подняла свои глаза на меня и сказала фразу, которой сама поставила точку в этой борьбе с самой собой. — Но бабушка тогда правда очень рада была вас увидеть.
Она спрятала лицо в ладонях, где лежал платок, и беззвучно начала плакать, лишь изредка всхлипывая. Ее слезы не вызывали у меня отторжения, наоборот меня потянуло приблизиться к ней в порыве укрыть собой и дать возможность побыть хоть немного слабой. Я мог сопротивляться этому желанию, только ее слова про невозможного мужчину будто напомнили мне обычную истину про отношения противоположных полов. Женщины испокон веков считались слабее мужчин, только в современных реалиях это давно было не так. Мои предыдущие отношения всегда подразумевали именно укоренившиеся понятия, где я всегда был тем, кто принимает решения. Марго лишь сейчас неосознанно дала мне понять, что по отношению к ней я все тот же мужчина, в котором могут нуждаться, как в ком-то более сильном, в том, кто может банально защитить. Эти внутренние ощущения захватили меня настолько, что мне стало необходимо выплеснуть часть непрошенных эмоций, поэтому я медленно одной рукой прижал Марго к себе. На ее попытку отстраниться, я лишь крепче ее ухватил, указав, что пока не собираюсь ее выпускать. Она явно приняла наше положение, поэтому следом я почувствовал, как ее руки двинулись к моим плечам, из-за чего немного ослабил захват, давая ей возможность меня обнять.
Она прижалась очень сильно, сдавливая мою шею и выпуская все то, что накопилось внутри. Я никогда не испытывал подобное, но сейчас все ее моральные переживания ощутил буквально физически. Это оказалось не просто, потому что все проникало глубоко внутрь меня, перехватывая дыхание и заставляя сжимать ее еще сильнее. Эмоции словно давали импульсы телу, но мне все же удалось себя сдержать и не обхватить Марго второй рукой, чтобы не выпускать из этих объятий. Она слишком быстро смогла успокоиться, поэтому просто стоять вот так мы больше не могли. Руки Марго на мгновение остановились на плечах, продлевая момент на несколько секунд, но потом она все-таки
