Читаем без скачивания Убийство в Вене - Дэниел Силва

Премьер-министр схватил Шамрона за локоть, когда тот уже выходил в дверь, и оттянул в угол. Затем уперся одной рукой в стену над плечом Шамрона, перекрывая тому возможность сбежать.

– Мальчик справится, Ари?

– Он уже не мальчик, господин премьер-министр, далеко не мальчик.

– Я знаю, но сумеет ли он это сделать? Сумеет ли он убедить Радека приехать сюда и предстать перед судом?

– Вы же читали свидетельство его матери?

– Читал и знаю, как я поступил бы на его месте. Боюсь, я всадил бы пулю в мозг мерзавца, как это делал Радек со столь многими, и дело с концом.

– А подобная акция была бы справедливой, с вашей точки зрения?

– Существует правосудие цивилизованных людей – правосудие, что свершается в залах суда мужчинами в мантиях, и существует правосудие пророков. Божье правосудие. Какое может быть правосудие за столь огромные преступления? Какого рода наказание может для этого быть? Пожизненное заключение? Безболезненная казнь?

– Правда, господин премьер-министр. Иной раз наилучшим средством мщения является правда.

– А если Радек не согласится с таким предложением?

Шамрон передернул плечами.

– Вы даете мне указания?

– Мне не нужно еще одно дело Демджанука. Мне не нужен процесс-спектакль на тему холокоста, который будет превращен средствами массовой информации в цирк. Было бы лучше, если бы Радек просто исчез с лица земли.

– Исчез с лица земли, господин премьер-министр?

Премьер-министр тяжело выдохнул в лицо Шамрону.

– А вы уверены, что это он, Ари?

– В этом нет сомнения.

– В таком случае, если возникнет необходимость, уничтожьте его.

Шамрон опустил глаза на свои ноги, но увидел лишь круглый животик премьер-министра.

– Он взвалил на свои плечи тяжкое бремя, наш Габриель. Боюсь, я возложил на него эту ношу еще в семьдесят втором году. Он не годится в убийцы.

– Эрих Радек возложил это бремя на Габриеля задолго до того, как появились вы, Ари. Теперь у Габриеля есть возможность сбросить часть этой ноши. Выскажу свое пожелание напрямик: если Радек не согласится приехать сюда, скажите Князю огня уничтожить его, и пусть псы лижут его кровь.

30

Вена

В этот момент Манфред Круц, сидя за рулем своей «ауди», мчался по пустынным улицам Пятого округа Вены. Он свернул на Штёббергассе и остановился у тротуара, затем выключил мотор и какое-то время неподвижно сидел в машине. Полночь в Пятом округе, мертвая тишина, – тишина, какая бывает только в Вене, этакая царственная пустота. Круца она ободряла. Правда, это чувство длилось недолго. Старик редко звонил ему домой, и никогда еще Круца не вытаскивали из постели среди ночи для встречи. Он сомневался, что новости будут хорошими.

Круц посмотрел вдоль улицы и не увидел ничего необычного. Взгляд в зеркальце заднего вида подтвердил, что за ним никто не следует. Он вылез из машины и пошел по холоду к большому серому каменному дому № 22. На первом этаже за закрытыми занавесками горел свет. На втором этаже светилось всего одно окно. Круц позвонил у калитки. У него было такое чувство, будто кто-то наблюдает за ним, – чувство еле уловимое, словно чье-то дыхание в затылок. Он повернулся и посмотрел на окошки запаркованных вдоль улицы машин.

Он снова потянулся к звонку, но прежде чем успел нажать на кнопку, раздался зуммер и задвижка отскочила. Он открыл калитку и пересек двор. Когда он подошел к порталу, дверь распахнулась, и на пороге стоял мужчина в расстегнутом пиджаке и спущенном галстуке. Он и не пытался скрыть черную кожаную кобуру, в которой лежал револьвер «глок». Круц ничуть не встревожился – он хорошо знал этого человека. Это был бывший полицейский по имени Клаус Хальдер. Дело в том, что это Круц нанял его для охраны Старика. Хальдер обычно сопровождал Старика, лишь когда он выходил из дома или ожидал гостей. Его присутствие на Штёббергассе в полночь, как и телефонный звонок на дом Круцу, не были добрым знаком.

– Где он?

Хальдер молча перевел взгляд в пол. Круц расстегнул пояс на своем плаще и вошел в кабинет Старика. Фальшивая стена была отодвинута. Маленький, похожий на капсулу лифт стоял в ожидании. Круц вошел в кабину и, нажав на кнопку, медленно отправился вниз. Через несколько секунд дверцы открылись, и перед Круцем оказалось маленькое подземное помещение в светло-желтых тонах и с позолотой, поскольку хозяин любил барокко. Американцы построили для него эту комнату, чтобы он мог проводить в ней важные совещания, не опасаясь, что русские могут его подслушать. Они построили и тоннель, куда открывала доступ стальная дверь с секретным замком. Круц был одним из немногих в Вене, кто знал, куда ведет этот тоннель и кто жил в доме на другом его конце.

Старик сидел у маленького столика, на котором стоял стакан с напитком. Круц сразу понял, что Старик не в себе, потому что он вертел стакан дважды вправо, потом дважды влево. Направо, направо, налево, налево. «Странная манера, – подумал Круц. – Чертовски угрожающая». Он полагал, что Старик приобрел эту манеру в своей прошлой жизни, в другом мире. В мозгу Круца возникла картина: русский комиссар, прикованный к столу допроса, и Старик, сидящий по другую сторону стола, весь с головы до ног в черном, крутящий вот так свой стакан и глядящий на свою добычу бездонными голубыми глазами. Круц почувствовал, как у него екнуло сердце. Бедняги, наверное, обделывались еще до того, как дело принимало крутой оборот.

Старик поднял глаза – вращение стакана прекратилось. Его холодный взгляд уперся в грудь Круца. Он насупился. Круц опустил глаза и увидел, что у него на рубашке неверно застегнуты пуговицы. Он одевался в темноте, чтобы не будить жену. Старик указал на пустой стул. Круц перестегнул пуговицы на рубашке и сел. Стакан снова завертелся – два раза направо, два – налево. Направо, направо, налево, налево.

Он заговорил без приветствия и преамбулы. Словно они продолжали разговор, прерванный стуком в дверь.

– В последние семьдесят два часа, – сказал Старик, – были совершены две попытки покушения на жизнь израильтянина: первая в Риме, вторая в Аргентине – к несчастью, израильтянин в обоих случаях остался жив. В Риме, судя по всему, его спасло вмешательство коллеги из израильской разведки. В Аргентине дело было сложнее. В церкви города Пуэрто-Блест израильтянин и женщина, с которой он, судя по всему, путешествует, были взяты под охрану американцами.

У Круца естественно возникли вопросы. В обычных обстоятельствах он придержал бы язык и дождался бы, пока Старик скажет все до конца. Теперь же, через тридцать минут после того, как его вытащили из постели, он не выказал обычного долготерпения.

– А что израильтянин делал в Аргентине?

Лицо Старика словно застыло и рука замерла. Круц перешел границу – границу, отделявшую то, что он знал о прошлом Старика и чего он никогда не узнает. Он почувствовал, что ему стало трудно дышать под упорным взглядом Старика. Не каждый день удается довести до ярости человека, способного организовать две попытки убийства на двух континентах за семьдесят два часа.

– Вам нет нужды знать, почему израильтянин оказался в Аргентине или даже то, что он вообще там был. Что вам нужно знать – это что данное дело приняло опасный поворот. – Вращение возобновилось. – Как вы, вероятно, понимаете, американцам известно все. Кто я на самом деле, что я делал во время войны. От них этого не скрыть. Мы же были союзниками. Мы вместе вели крестовый поход против коммунистов. В прошлом я всегда рассчитывал на их осмотрительность – не из лояльности ко мне, а просто из страха перед неприятностями. У меня нет иллюзий, Манфред. Они смотрят на меня как на проститутку. Они обратились ко мне, когда были одиноки и нуждались в людях, а теперь, когда «холодная война» окончена, я превратился в женщину, о которой лучше забыть. И если они сейчас каким-то образом сотрудничают с израильтянином… – Он так и не докончил мысли. – Вам понятна моя позиция, Манфред?

Круц кивнул.

– Я полагаю, им известно насчет Петера?

– Им известно все. Они обладают властью уничтожить меня и моего сына, но лишь в том случае, если готовы вынести боль от нанесенной себе раны. Я был абсолютно уверен в том, что они никогда ничего не предпримут против меня. Теперь я уже не так в этом уверен.

– А что вы хотите от меня?

– Держите израильское и американское посольства под постоянным наблюдением. Приставьте наблюдателей ко всем известным сотрудникам разведки. Держите под контролем аэропорты и вокзалы. Проверьте также ваших информаторов в газетах. Они могут дать опасные сведения в прессу. Я не хочу, чтобы меня застигли врасплох.

Круц опустил глаза на стол и увидел свое отражение в полированной поверхности.

– А когда министр спросит меня, почему я выделил такие ресурсы на американцев и израильтян, что я ему скажу?