В нынешних цивилизациях без электричества жизнь немыслима. А живая природа?
Оказалось, она «освоила» электричество давным-давно. Заметили это еще древние греки и римляне, лечившие головную боль электрическими разрядами средиземноморских рыб — скатов.
В феврале уходящего года я был в Африке у истоков Верхнего Нила. Однажды вечером увидел только что пойманного нильского окуня — рыбу огромного веса. Поймал ее на крючок парень, как оказалось, промышляющий на продажу только этих фантастически больших окуней.
«Какая была насадка?» — спросил я счастливого рыболова. «Ловлю на слоника, — сказал парень, — он сзади вас». На дне лодки лежала помятая окунем небольшая продолговатая рыбка с книзу загнутым хоботком. «Я всегда ловлю только на слоника», — добавил парень, заметив, с каким интересом разглядывал я рыбу, о которой кое-что знал.
Нильский слоник — одна из рыб, не просто, как и все рыбы, чувствительная к электричеству, она сама электричество генерирует с помощью «батареек», расположенных в основании хвоста. (Я разыскал фотографию слоника, и он сейчас перед вами.) Рыбешка эта донная и нередко оказывается в мутной воде. Ориентироваться слонику помогает электрическое поле. С его помощью он минует препятствия и находит добычу.
Экзотический нильский слоник.
Механизм электромагнитной чувствительности слоника так тонок, что он различает разные виды рыб, их размеры, определяет пол своих родичей. Но все в природе сплетено в единую ткань. Не исключено, что электрическое поле иногда оборачивается и против слоника. Его, можно подумать, чувствует хищный окунь.
Не сиди бедолага наживкою на крючке, он бы вовремя «выключил» свое электричество, схоронился бы, но стрессовая ситуация заставляет слоника излучать электричество. «Ловлю только на слоников» — это пояснение рыбака, вряд ли знающего особенности надежной наживки, вызывает предположенье, что слоник временами становится жертвой своей особой приспособленности к жизни — все медали имеют обратную сторону.
Но маленький слоник — не единственный обладатель электростанции. Все в том же Ниле живут электрические сомы. У больших этих рыб «электростанции» мощные, напряжение в них достигает 300 с лишним вольт. И это уже не только навигационное устройство, но и оружие, помогающее оглушать жертву.
И в Амазонке, мутной от ила, следовало ожидать присутствие «электрических рыб». И их обнаружили. Здешние угри длиною в три метра имеют три электрических органа — два для навигации и обнаруженья добычи, а третий, самый большой, — надежное и безотказное оружие. Электрический разряд угря с напряжением в 550 вольт поражает добычу, состоящую обычно из рыб и лягушек, но может убить человека и даже лошадь, окажись они в зоне электрического удара. (Специальными опытами установлено было: электрический разряд амазонского угря зажигает двести неоновых ламп.)
Но не только мутные воды рек породили «электрических рыб». Эволюция жизни морей при высокой проводимости соленой воды не могла электричество не задействовать. Эффективно его использует скат (тот самый, что был замечен греками и римлянами). У этой рыбы голова переходит в широкие волнообразно двигающиеся плавники, несущие «электростанцию». Мгновенный разряд достигает 300 вольт. В соленой воде эта сила убийственная.
Каким образок» рождается и копится электричество в живом теле? Генераторами служат химические элементы, состоящие, как и знакомые нам батарейки, из элементов — железистой или мышечной ткани с «плюсом» и «минусом». Элементы последовательно соединены в столбики, а столбики параллельно объединены в немалые батареи. В плавниках-крыльях ската они образуют сетчатую, напоминающую соты структуру. Разряд происходит, когда рыба, уловив изменения в окружающем электрическом поле, ощущает добычу или опасность.
В мутной воде Амазонки одни «электрические рыбы» охотятся за другими, объедая у них хвосты. Любопытно, что жертва при этом не погибает — хвост отрастает вновь, и сама жертва тоже в мутной воде может, кого-нибудь оглушив электричеством, полакомиться хвостом.
Все это было открыто совсем недавно. Подводя итоги исследованиям, ихтиологи называют более трехсот морских и пресноводных рыб, генерирующих электричество, притом что все рыбы без исключения к нему чувствительны. И не только рыбы. Странное млекопитающее, живущее в водах Австралии, а именно утконос замечен в чувствительности к электричеству.
В эксперименте он безошибочно находил одновольтовую батарейку, зарытую в грунт водоема. Но, может быть, обоняние помогает тут утконосу? Зарыли батарейку, полностью истощенную, — не нашел. Зарыли вновь свежую — без колебания утконос ковырнул дно в нужном месте. Тщательное обследование обнаружило у экзотического австралийца рецепторы по всей поверхности клюва, чувствительные к электричеству. Значит, кто-то в австралийской воде это электричество генерирует, и утконос его ловит.
Утконос чувствует, где спрятано электричество.
Все рыбы в той или иной степени чувствительны к электричеству. В нашей стране это стало причиной варварского истребления всего живущего в водах. Еще при строительстве электростанций на Волге, Енисее и Ангаре я наблюдал рыбалку (язык не поворачивается назвать этим словом варварскую добычу рыбы), когда какой-нибудь сварщик опускал в воду два оголенных электропровода, и разряд между ними убивал рыбу. На это «контаченье» закрывали глаза, считая его привилегией для строителей, как закрывали глаза на глушение рыбы толом во время войны. Сегодня способ этот перерос в эпидемию. На любой речке, озере, старице вам пожалуются: рыбы не стало. Причиной назовут электроудочки. Этот нехитрый снаряд легко изготовить из автомобильных аккумуляторов. Разряд электричества убивает не только рыбу, но и лягушек, головастиков, пиявок, все, вплоть до еле видимых глазом козявок. И нет способа ныне бороться с этой напастью.
Во-первых, ловцы могут ночью с лодки стрельнуть. Но пусть не стрельнули, схватить их за руку трудно — бросили с лодки аккумуляторы, и ты ничего не докажешь. Да и кому доказывать, если, например, на Оке от Калуги до Серпухова курсируют всего два весьма осторожных инспектора. Ну, допустим, схватили кого-то за руку, довели до милиции, а там из десяти восемь милиционеров — такие же «рыболовы». Опять же, допустим, нашелся в милиции человек, понимающий: электроудочки делают мертвыми наши воды. Привели «удильщика» в суд, а судья поднял брови: ребята, я с трупами разбираться не успеваю, а вы с какой-то плотвою…
Что делать? Вот какую историю рассказали мне в станице Казанской на Среднем Дону.
«К нам тоже на старицу в пойме реки повадились ездить. Предупредили: друзья, больше не появляйтесь. Все-таки появились. Ну мы что, мы дождались ночи и к стоящим на берегу «Жигулям» явились с ведерком бензина. Пока «рыболовы» добрались к горящей машине, от нее один остов остался. Больше гостей пока что не видим».
Электроудочку, пишут, изобрели японцы для морского промысла рыбы. Эта штука быстро у нас привилась и сделалась бедствием, совпавшим с общим «замутнением жизни». Бороться с ним описанным методом — тоже варварство. А как иначе? Положенье-то попросту уже нетерпимое.
Сама природа защититься от нас не может. Она умирает молча. Постигая ее загадки и тайны, человек свои знания против природы и обращает. Конец у такого повеленья людей будет неизбежно печальным.
Фото из архива В. Пескова. 24 декабря 2004 г.
2005
Холод не тетка
(Окно в природу)
Говорят: голод — не тетка. Холод тоже для многих далеко не родня. В целом землю от космического мороза оберегает океан воздуха. Когда на самолете мы поднимаемся на поверхность этого океана, температура за бортом — пятьдесят градусов. На поверхности земли такие морозы тоже бывают, например, близ Оймякона в Сибири, на Юконе аляскинском, а полюс холода находится в Антарктиде.
На станции «Восток» однажды было отмечено 89 градусов ниже нуля. В такой мороз зимовщики не рискуют вылезать из натопленных домиков — глоток морозного воздуха опалит легкие, как если б вдохнули пламя. Я был на «Востоке» в январе (антарктическим летом) — пятьдесят градусов при абсолютной тишине были вполне терпимы. А при семидесяти люди выходят из помещений снять показания с приборов. Но надо беречься — дышать не иначе как через тройной оборот шарфа. Никакой жизни, кроме присутствия тут людей, до самого побережья нет. Железо при здешних морозах колется, как стекло. Бензин в ведре — сунуть факел — не горит, солярка загустевает — впору резать ножом.
