Читаем без скачивания Пробуждение каменного бога - Филип Хосе Фармер

гарнизона. Им полагается защищать нешгаев от вторжений народов Дерева. Это свободные поселенцы, вот только свобода предвижения у них ограниченная. Они мало общаются с рабами. Феби хотя и не сказала впрямую, что общение между рабами и пограничными гарнизонами куда теснее, чем известно нешгаям, но дала понять, что так и есть.

О настроениях рабов Феби распространялась не столь охотно. Наконец до Улисса дошло, что она весьма далека от искренности. Возможно, боится, что Улисс донесет на нее хозяевам. А может быть, эти покои прослушиваются. Улисс осмотрел комнату в поисках прослушивающих устройств и не обнаружил ни одного. Но он ведь не знаком с живым оборудованием — может, он их и видел, да не сумел опознать.

Причем Феби могла и не знать ничего о недовольстве среди рабов, равно как и об его отсутствии. Возможно, она вообще была изолирована от жизни за пределами дворца. Хотя вряд ли — слишком уж много она знала о том, что творится на границе. Правда, все это она могла узнать, наслушавшись нешгаев.

Улиссу предстояло выяснить самостоятельно, счастливы ли рабы. Не то чтобы он вынашивал планы поднять мятеж среди рабов или присоединиться к уже существующему подполью. В рабство он не верил, но и не собирался беспричинно менять существующий порядок вещей. Теперь, когда он нашел людей, его основная цель — борьба с Деревом.

А тут еще поиски подруги жизни, которая могла бы стать подходящей спутницей и матерью его детей. Генный набор этих людей отличался от его собственного, но Улисс надеялся, что они все же не относятся к различным видам. Хотя, если ему удастся завести детей, он не сможет узнать, не стерильны ли они, пока они не подрастут.[10]

Утро было в самом разгаре, когда Улисса призвали в кабинет Шегнифа. Великий Визирь не стал тратить попусту время на приветствия.

— Оба дхулулиха удрали. Улетели, как птицы из клетки!

— Должно быть, они решили, что вы мне поверите, — заметил Улисс. — Они поняли, что правда рано или поздно обнаружится.

Сам он в это не верил, но решил, что было бы неплохо убедить в этом Шегнифа.

— Офицер охраны открыл дверь, чтобы войти, а они вылетели прежде, чем он сумел их схватить. Они куда проворнее нас. Они пролетели через зал: там им хватило места, чтобы распахнуть крылья. Им повезло: в зале никого не оказалось. Они вылетели в окно — к несчастью, на нем не было решеток. А теперь мне придется объяснять шаугрозу причины этого побега.

Слово «шаугроз» означало — «правитель», «король», «султан», «верховный владыка». А дословно — Самый Длинный Нос. Нынешний шаугроз звался Зигбруз IV, и ему оставалось еще два года до совершеннолетия. Так что реальным правителем был Шегниф, хотя он мог быть смещен в любой момент, стоило только Зигбрузу захотеть избавиться от него. Правда, подросток был очень привязан к Шегнифу. И имел вескую причину не желать отставки Великого Визиря. По словам Феби, иногда случались дворцовые перевороты, когда великие визири вырезали правящее семейство и основывали собственную династию. Случалось это нечасто, поскольку нешгаи были более уравновешенны и менее агрессивны, чем люди. Но даже одного прецедента достаточно, чтобы правитель хорошенько призадумался, прежде чем смещать визиря. Особенно если учесть, что племянник Шегнифа был армейским генералом и владел многочисленными фермами, рабами и торговыми кораблями.

— А причина в том, — подхватил Улисс, — что дхулулихи знали, что я собираюсь сделать. И для них само собой разумелось, что вы со мной согласитесь. А это значит, что они нападут раньше, чем мы успеем осуществить мой план. Примете вы мои предложения или нет, они все равно нападут — они-то считают, что примете. Так что единственный способ противостоять неизбежному нападению — это действительно принять мой совет.

— Не будь так самоуверен, — отрезал Шегниф. — Может, тебе и кажется, что ты поймал меня за нос, но я могу рассудить иначе. Мы — древний народ. Единственный народ с высокоразвитой наукой и технологией. И нам не обязательно полагаться на коротконосых штукарей, чтобы одержать победу.

Улисс не стал прерывать его. Шегниф расстроен, а возможно, и напуган побегом обоих крыланов и его последствиями. Он прекрасно знает, что нуждается в том, что Улисс может ему предложить, — но ведь ему надо поразглагольствовать, подхлестнуть собственную храбрость и исцелить рану, нанесенную его представлениям о всемогуществе нешгаев. Пусть краснобайствует и распинается сколько угодно — ведь потом он сядет вдвоем с Улиссом и обсудит, как теперь быть. Спустя минут пятнадцать, когда дыхание и воображение Шегнифа иссякли, он так и поступил.

Наступила долгая тишина. Потом Шегниф улыбнулся, воздев свой хобот так, что Улисс мог сполна насладиться его улыбкой.

— Однако, — произнес он, — обсудить твои предложения не повредит. Надо быть реалистами. А ты происходишь из народа, куда более древнего, чем нешгаи, хотя я не желал бы, чтобы ты сказал это нашим рабам. Или даже нешгаям, если на то пошло.

Шегниф явно не жаждал изготовлять порох, ибо не хотел, чтобы о нем прознали люди, будь то рабы или свободные поселенцы.

А значит, рабы не были довольны своей участью и, возможно, когда-то уже восставали. А может, они и были довольны судьбой, да только Шегниф достаточно хорошо разбирался в человеческой натуре и понимал, что они постараются взять верх при первом удобном случае — и неважно, что им не на что пожаловаться.

Улисс предложил контролировать производство пороха. Шегнифу понравилась идея секретных заводов, где порох будут производить только нешгаи. Улисс не возражал, ведь получить порох как можно скорее было жизненно необходимо. Да и скрыть так называемый секрет не удастся. Производящие порох нешгаи хоть раз да обмолвятся, а чуткие уши рабов их услышат. А если нет, Улисс и сам может шепнуть словечко. Людям достаточно знать, что уголь, серу и селитру нужно смешать в определенной пропорции. А стоит «секрету» выйти наружу, и его уже никогда не забудут. Никогда? Неверное определение. Человеку, который пережил десять миллионов лет, не следует бросаться подобными словами. Скажем так — прежде чем люди забудут секрет, пройдет очень много времени.

Потом Улисс поведал, как строить дирижабли. Это требовало больше сырья и сноровки, чем порох. Шегниф нахмурился и сказал, что кое-какие ограничения снимет, но ради собственной безопасности Улисса и по причинам государственной безопасности