обязательно помочь! Я соберу остальных и захвачу горячий карамельный сироп.
****
Ох, уж этот мужчина. В четверг Джин допылесосила ковер в спальне Аттикуса и закатила глаза, смеясь над собой. Правильнее сказать, этот Дом.
Всю прошедшую неделю, после «допроса» в джакузи, Аттикус был с ней: либо ночевал у нее дома, либо привозил ее — и Триггера — к себе домой. Он постоянно спрашивал, что она чувствует, почему она что-то делает, заставляя ее исследовать свои эмоции.
Этот мужчина вел себя как терапевт на максималках.
— Что ты делаешь, детка? — словно в ответ на ее мысли, он появился в дверях. Он посмотрел на нее, на пылесос, на пропылесосенный ковер и покачал головой. — Нет, я спрошу по-другому, почему ты пылесосишь мой ковер?
— О, перестань. Нет, я убираю дом не потому, что боюсь, что ты меня бросишь, — она нахмурилась и убрала пылесос, — и не потому, что я люблю убирать. А потому что утром я наступила на что-то неопознанное и вонючее, — она сморщила нос, — я уверена, что это притащили из конюшни.
Он уставился на нее на секунду, а затем расхохотался.
Господи, как ей это нравилось. В тюрьме редко можно было услышать естественный искренний смех, а у Аттикуса был глубокий, чудесный, заразительный смех.
— Как владелец дома, я должен проверить твою работу.
Что? Пол был идеально чистым.
— О, правда? И как ты планируешь это сделать?
— Легко, — он уже расстёгивал ее рубашку, — уложу тебя на спину на ковер и… придавлю сверху. Когда мы закончим, я посмотрю — если на коже остались вмятины от мусора, я отшлепаю тебя и ты снова пропылесосишь.
— Отшлепаешь меня. О, тебе лучше даже не пытаться…
Поцелуем он заставил ее замолчать, а затем потянул рубашку вверх, задирая ей на голову так, чтобы она ничего не видела.
Час спустя она попыталась сказать ему, что «вмятины» у нее на попе остались от его зубов, но он все равно ее отшлепал… так эффективно действуя пальцами через каждые несколько ударов, что она кончила дважды, прежде чем он завершил «наказание».
Глава 16
Мама бы в обморок упала, увидев, как Джин в ресторане поставила локти на стол и наклонилась вперед. Но в пятницу вечером в «Мазер лоуд» было шумно, а Бекка рассказывала, как ее пес Тор чуть не довел постояльца до инфаркта, когда тот подошел к ребенку.
Хорошо с друзьями — особенно с тремя ее лучшими подругами и их мужьями — или, может быть, надо сказать «Домами», супермужчинами. Когда эти мужчины собирались вместе, тестостерон зашкаливал.
Рядом с Джин сидел Аттикус. Справа Вирджил и Саммер, напротив Логан, Бекка и их малыш, а также Джейк и Кайли.
— Ты права, детка. Он обалденный, — подписывая чек, Аттикус свободной рукой стащил последний кусок ее штруделя.
— Воришка, — беззлобно сказала Джин, слишком сытая, чтобы расстроиться.
Он нежно потерся плечом о ее плечо.
— Рада вернуться к подружкам, правда.
Это был не вопрос.
— Да. Я по ним скучала.
Он перестал улыбаться.
— Магнолия, как бы мы ни поссорились, я не буду просить твоих друзей выбрать между нами. Это был бы охеренно трусливый поступок, — он дернул ее за волосы. — Если бы я знал, что ты от них прячешься, поговорил бы с тобой раньше. Я смотрю, мне надо повнимательнее за тобою приглядывать.
Она пренебрежительно хмыкнула, ее внутренний ребенок запрыгал от счастья.
— Не понимаю, как тебе это удастся.
В приглушенном свете ресторана вспыхнула его улыбка.
— Я найду способ. Кстати говоря, нам надо поговорить о том, чтобы ты завела дневник.
— У меня есть дневник — и он для меня, не для тебя.
Он улыбнулся.
— Боюсь, что нет, детка. Речь о дневнике, который саба показывает своему Дому. Потому что иногда написать легче, чем сказать. Ты же все знаешь о том, как делятся своими чувствами, правда, маленькая?
Попалась.
— Слушай, ты не…
— В следующий раз я хочу знать, что ты неуверенно себя чувствуешь до того, как выясню это посреди продуктового магазина, — мягко сказал он.
Когда он так с ней говорил, хотелось уткнуться прямо в него. Он посмотрел ей в глаза, и все ее сопротивление исчезло.
Ей нужно научиться этому трюку. Такой навык будет очень полезен при работе со сложными заключенными.
— Аттикус, — спросил Джек с другого конца стола, — ты пойдешь на день скалолазания в поисково-спасательном отряде? Нам был бы нужен кто-нибудь знакомый со своим такелажем.
— Конечно.
Джин замерла.
— Ты занимаешься скалолазанием?
— Поисково-спасательному отряду нужны все, кто сможет прийти. И мне помогли те упражнения, которые ты дала, — он дотронулся пальцем до ее щеки. — Не переживай, милая. Даже если — когда — меня перестанет тошнить при подъеме, я использую страховку.
«Спасибо, Господи».
Боль мелькнула в его глазах.
— Знаешь, я планировал бросить одиночные свободные восхождения, но Брайан все еще увлекался ими, — он покачал головой. — Я должен был гнуть свою линию. Может быть, он бы…
— О, милый. С годами я поняла, что порядочные люди накапливают кучи сожалений, — она коснулась щекой его ладони. — Если бы ты умер, а Брайан остался в живых, ты бы его простил?
— Ну, да.
— Если бы тебе явился призрак Брайана, он стал бы тебя обвинять?
Аттикус улыбнулся одним уголком рта.
— Он пришел бы в восторг от того, что стал привидением, и никогда в жизни ни на кого не держал бы зла.
— Хорошо.
— У вас нежное сердце, психолог, — он наклонился, накрыл ее рот своим, провел языком по ее нижней губе и подарил ей неторопливый опьяняющий поцелуй. Он смаковал ее, наведя на мысли о других угощениях, которые она могла бы получить, если бы захотела.
Плач ребенка и грохот отодвигающихся стульев заставили их оторваться друг от друга.
— Полегче, приятель, — говорил Логан. Личико Анселя было красным, крупные слезы катились по щекам.
Ребекка сунула Анселю в рот соску. Настала тишина.
— Всех прошу извинить нас, но нам надо идти, прежде чем юный Хант раскапризничается. Он весь в отца, знаете ли, — за столом все расхохотались, она наклонилась взять с пола сумку с подгузниками.
Логан, переложив Анселя на другое плечо, воспользовался ее позой, чтобы сунуть палец в декольте ее майки.
— Красивая грудь, негодница. Хорошо, что она не дает мне — и Анселю — слишком раскапризничаться.
Бекка закатила глаза.
— Большое спасибо, это из-за тебя моя грудь такая большая.
— Всегда пожалуйста.
Джин улыбнулась и откинулась на стуле. Одетая, как обычно, в стиле кантри-урбан, Бекка надела выцветшие джинсы, модные ботинки на каблуках и фланелевую рубашку,
