животное. Поначалу он думал, что ему нравятся кошки или собаки.
В какой-то момент Минджун обнаружил в этих животных свои черты. Так же как он сам в детстве колебался, мыть или не мыть посуду, наблюдая за реакцией матери, животные смотрели на него с опаской… пытаясь понять, можно уже есть или нет.
Минджун, сам того не осознавая, вел себя так же, как его мать.
Если вчера он обращался с животными так, словно в мире не было никого милее, то сегодня он видел в них отвратительных монстров. Сегодня он хвалил зверей за то, что они хорошо кушают, а уже завтра пинал миски с едой, называя их прожорливыми скотинами.
Минджун обнаружил, что ему доставляет удовольствие мучить бедных животных.
Он каждый раз замахивался на питомцев дубинкой, не в силах признать, что он стал таким же монстром, как его мать. Затем, когда животные умирали, он сбрасывал их тела в яму во дворе.
Каждый раз, когда брал следующего, он обещал себе, что на этот раз точно позаботится о питомце, но результат всегда оставался одинаковым. Во дворе валялось все больше трупов кошек и собак.
Вид крови не доставлял Минджуну особой радости. Он тосковал. По захватывающему чувству, которое ощутил, когда мать забрали в больницу из-за истории, которую он придумал.
Каждый раз, когда ему хотелось предаться тем воспоминаниям, он мыл посуду или делал уборку. Он доставал всю посуду, даже новую, которую ни разу не испачкал, и мыл ее раз за разом, снова и снова.
* * *
– Да уж, ты тоже бедняжка.
Слова Ынхе заставили Минджуна вопросительно наклонить голову.
«Бедняжка? Но ведь не это главное. Ты, глупая девка. Нужно не жалеть меня, а восхищаться и хвалить».
– Я хочу сказать, что таким должно быть идеальное убийство. – Минджун провел ладонями по лицу, затем его губы дрогнули и он фыркнул.
Так он вел себя всякий раз, когда приходил в замешательство от того, что кто-то не понимает самых простых вещей.
– Начало часто может показаться незрелым. Но с этого начались мои убийства-истории.
– Убийства-истории?
– Я отличаюсь от тех ничтожных убийц, которые только и умеют, что кромсать других ножами. Я наблюдаю за людьми, заглядываю им в души и заставляю их делать то, чего они не могут не сделать. Таков мой метод. Именно так я заставил тебя прийти сюда.
– Допустим, как ты и сказал, твое первое убийство было весьма аккуратным. Но что насчет следующего? Не может же все каждый раз складываться так, как тебе хочется? Ведь возникают же неучтенные переменные?
Минджун, словно только этого и ждал, начал рассказывать историю второго убийства.
Второе убийство
Когда Минджун вспоминал второе убийство, с его лица не сходила печаль.
Неужели его опечалила смерть директора Кима и директора Чан? Отнюдь! Директор Ким сам накликал свою смерть.
Минджун же был благодарен ему за то, что тот познакомил его с удовольствием планирования убийств.
А причиной печали Минджуна был Ынчхон. Если бы не этот парень, план сработал бы идеально.
Директор Ким называл кусочки пазлов Минджуна «актом извращенного сталкинга».
Именно так сказал Ким Джинчхоль, обнаружив, что тот скрупулезно делает заметки, следя за сотней мониторов.
Минджун не понимал, почему запись о том, что на медсестре из стоматологической клиники «Счастливые зубы», расположенной на перекрестке, колготки кофейного цвета, считается извращением. Гнев директора Кима достиг пика, когда он прочитал запись о том, что его дочь втайне от отца переоделась в мини-юбку на детской площадке.
Директор Ким изверг поток грубостей, где каждое слово, кроме слова «уволен», было ругательством.
Как бы Минджун ни хотел избежать увольнения, он не мог сказать, что кровь уже давно не приливает к нижней части живота от подобных вещей, что его больше возбуждает не обнаженное женское тело, а неведомая история, которую оно таит.
Увольнение, значит. Потерять работу Минджун не боялся. Просто ему было жаль. Еще чуть-чуть, и он бы смог полностью проникнуть в жизни жителей этого города.
Тут в голове Минджуна возникла мысль о шатком любовном треугольнике между Ким Джинчхолем, Чан Сохи и ее мужем, бейсболистом Ян Гихо. Он и так уже следил за тайным романом директоров центра через уличные камеры.
Планируя убийство, Минджун ощущал чистый восторг. Его посещало столько креативных идей, что он не мог с ними совладать. Невероятно, из наблюдателя он стал творцом! Минджун чувствовал, что на шаг приблизился к другому уровню, недоступному обычным людям.
Все шло гладко.
Ким Джинчхоль, Чан Сохи и Ян Гихо – все трое действовали в точном соответствии с планом Минджуна, не отступая от него ни на шаг. Ким Джинчхоль, напуганный яростью Ян Гихо, не только появился на заранее заготовленной сцене, чтобы спасти Чан Сохи, но и сам спрятался в шкафчике.
Войти в консультационный центр с битой, весело ей замахнуться, а затем инсценировать все так, словно два трупа появились в результате убийства в состоянии аффекта, – это оказалось даже более захватывающим, чем Минджун думал изначально.
А аккуратную точку в финале поставил бывший бейсболист, которому донесли об измене.
Подозреваемый, мотив убийства, доказательства – все было идеально.
Если бы Минджун убил только Джинчхоля, он мог бы попасть под подозрение из-за того, что его накануне хотели уволить.
Однако никто из коллег, ошеломленных интрижкой Ким Джинчхоля, не рассказал полиции о разногласиях между ним и Минджуном.
Но этому идеальному плану убийства помешал свидетель…
– Наконец на сцене появляется мой младший брат, – прервав поток воспоминаний, Ынхе достала из сумки складную доску для чанги и фигурки.
Затем разложила доску и поставила на нее Железного Человека и Капитана Америку.
– Продолжай. Думаю, так будет проще понять…
«Обязательно делать такую ерунду, чтобы лучше понять историю?» – мысленно цокнул языком Минджун и продолжил.
Все началось с кнопки. Обычная канцелярская кнопка розового цвета.
15 апреля, в день убийства, Минджун взял отгул.
Это было необходимо для окончательной проверки задуманной им истории.
Около четырех часов дня он пришел в консультационный центр психического здоровья Чан Сохи, чтобы проверить место будущего убийства. Прикинувшись пациентом, он внимательно осмотрел центр внутри и снаружи, проверил состояние камер и ближайшие торговые точки.
Когда он закончил проверку и уже собирался уходить, его внимание привлек парень.
Парень в футболке с изображением Кролика Питера вытаскивал кнопки из доски объявлений и вставлял их обратно. Судя по его телосложению и вторичным половым признакам, его можно было считать взрослым. Но из носа этого юноши текли сопли, и он был занят странным делом.
Он с невиданным упорством вытаскивал и прикреплял обратно разноцветные кнопки. Минджун смотрел на это
