— Алана, — зловеще прошипел он.
— Ладно-ладно! Но я предупредила, что это может ничего не дать. Несколько месяцев спустя после моего похищения Поппи был настолько тронут страданиями моего отца, что послал ему письмо. Заверил, что будет охранять меня, пока Фредерик не выяснит, кто хотел моей смерти. Ни один человек, кроме короля, не должен был знать о послании. Если отец получил его, это докажет, что Поппи тот, за кого себя выдает, а я та, кем он меня называет.
Лицо Кристофа из гневного стало задумчивым. Она не была уверена, почему, пока он не сказал:
— Тебе следовало упомянуть об этом раньше.
— Ты знаешь?!
— Нет, но скоро узнаю.
Он резко повернулся и вышел. Она даже не усомнилась куда. В животе неприятно засосало. Если послание дошло до короля, сюда придет Фредерик и она наконец встретится с отцом...
Глава 30
Алана сидела за столом в гостиной Кристофа. Сейчас она так нервничала, что не могла проглотить ни кусочка. И почти надеялась, что Кристоф вернется и с порога заявит:
— Что же, очередная ложь!
Должно быть, уходя, он тоже так думал, потому что ни в малейшей степени не казался встревоженным тем, что его должность может оказаться под угрозой. Но возможно, преувеличивал опасность.
— Хотите принять ванну, госпожа?
Борису пришлось спросить дважды, прежде чем она наконец его заметила.
— Нет... я... то есть да.
Борис мгновенно просиял.
— Лохань на кухне уже наполнена.
— На кухне?
— Мы все там моемся, это самая теплая комната. Но вы будете одна.
Она чувствовала себя такой грязной, что отказаться не было сил. Если поторопиться, она все закончит до возвращения Кристофа. И комната уже была пуста: большая круглая лохань стояла у печи, кухню наполнял приятный аромат пекущегося хлеба. Хорошо бы смыть все свои тревоги и посидеть в воде подольше, но она не смела медлить и поэтому никогда еще не мылась так быстро. Но оказалось, что недостаточно быстро.
Хотя она сидела спиной к двери, ветерок, овеявший голые плечи, стал верным признаком того, что кто-то потихоньку открыл дверь. Она оглянулась и пониже опустилась в воду. Конечно, это он. Кто бы еще осмелился на такое?!
— Возражаешь против моего присутствия здесь? — уничтожающе бросила она.
— Ничуть, — ответил он, прислонясь к косяку и скрестив руки на груди. На губах играла улыбка.
Воды было недостаточно, чтобы полностью ее прикрыть, поэтому она прижалась к бортику лохани и, подняв руку, повелительно указала на дверь.
— Пожалуй, не стоит, — отказался он, но под ее яростным взглядом вздохнул и выпрямился. — Полагаю, некоторое время уйдет на то, чтобы подбить Борису второй глаз за то, что оставил тебя в комнате, набитой ножами.
— Я все слышал! — завопил Борис из гостиной.
Она не думала, что Кристоф говорит всерьез, но Борис, похоже, побаивался господина: судя по ледяному сквозняку, слуга выбежал наружу, оставив входную дверь открытой. Кристоф выругался и захлопнул кухонную дверь, оставив Алану одну. Она встала, завернула мокрые волосы в полотенце, потратила всего несколько секунд, чтобы вытереться вторым, и поспешно оделась, прежде чем Кристоф снова появится здесь, к ее полному стыду.
Она понимала, что не найдет короля в гостиной, в противном случае вряд ли Кристоф стоял бы здесь и глазел на нее. И он был слишком весел, а это, видимо, означало, что король не получал никакого послания. Итак, все вернулось на круги своя, и Кристоф постарается использовать ее, чтобы заполучить Поппи.
Расстроенная Алана медленно побрела в гостиную. Кристоф не погнался за Борисом и вместо этого поставил стул перед камином, в котором весело потрескивал огонь, а сам встал рядом.
— Подойди, — велел он.
— Чтобы ты снова мог меня поджарить? — съязвила Алана.
— Я не ожидал найти тебя... голой и мокрой. Представить не можешь, как мне хотелось залезть в лохань! Даже сейчас мне трудно отогнать эти мысли.
Алана задохнулась, прежде чем напомнить:
— Но у нас договор!
— И я не собираюсь его нарушать. Такое искушение внове, и его не так легко побороть. Поэтому иди сюда и дай мне занять руки твоими волосами. Тогда я смогу держать их подальше от твоего тела.
Это отнюдь не побудило ее приблизиться. Но его слова будоражили, заставив понять, что и ей грозит то же искушение.
— Это не должно случиться снова, — сказала она ему, но на деле напоминала себе о необходимости держаться.
— Конечно, должно! — ухмыльнулся он. — Отведав наслаждения однажды, нет смысла больше воздерживаться.
Его дерзость взбесила ее. Так эгоистичен! Сосредоточен исключительно на своих потребностях и желаниях!
— Тебе легко говорить! Не тебе придется терпеть последствия!
— Ребенок? — заинтригованно прошептал он, расплываясь в лучезарной улыбке. — Думаю, я бы этого хотел. Я всегда забочусь о своих...
— Не подождешь немного, пока я сбегаю на кухню за ножом?
— Спасибо, — расхохотался он. — Это определенно пригасило... искушение. А теперь иди сюда и позволь вытереть тебе волосы. Ты не сможешь выйти наружу, пока они не просохнут.
Алана на миг застыла:
— Наружу? Значит, король получил послание Поппи?
— Да.
— Почему ты не сказал, что король хочет меня видеть?
— Он не хочет.
У нее кружилась голова от столь быстрой смены эмоций, но последние слова ее отрезвили. Она даже не стала задаваться вопросом, почему письмо не разрешило ситуации.
— Не смотри так грустно, — утешил Кристоф. — У меня хорошие новости.
— Пусть их сообщит кто-то другой. Мне не нравится твой способ сообщения информации, — проворчала она, но любопытство взяло верх. — Какие новости?
— Сначала волосы.
— Видишь, насколько ты несносен?! — прошипела она. — Почему я вообще с тобой разговариваю?!
Но все же она промаршировала к стулу уселась и немного отодвинулась от спинки.
— И не смей дотрагиваться до моих волос! Я их сама высушу!
Алана потянулась к полотенцу, в которое закрутила волосы, но Кристоф ловко его сорвал.
— У меня есть расческа и еще одно, сухое полотенце.
— А у меня — тепло камина. Расчешу волосы пальцами.
— Этот спор тебе не выиграть.
Его голос не звучал торжествующе. Скорее, деловито. И все же ей хотелось вопить от злости. Он уже схватил несколько прядей, а другой рукой тер их полотенцем, так что она даже не могла подняться, без того чтобы он не потянул ее обратно.
— Ненавижу тебя, — бросила она нетерпеливо.
— Вовсе нет. Наоборот, любишь.
— Да ты понятия не имеешь, как обращаться с дамой! А если бы и имел, все равно остался бы бесчувственным животным!
