Тепло разливается по моему животу, и я запускаю руку под шелковый топ – ещё один комплект, который купил мне Арчер, – поглаживая живот.
– Всё будет хорошо, крошка, – шепчу я в свою темную комнату, улыбаясь прозвищу, которое дал Арчер. – Он будет с нами.
Это первый раз, когда я разговариваю со своим ребенком, и, несмотря на то, что чувствую себя дерьмово, думаю, это первый раз, когда я действительно почувствовала связь со своей новой реальностью – я беременна, и чуть больше чем через тридцать четыре недели я стану мамой.
Я приоткрываю глаза, оглядывая свою спальню. В слабом свете, проникающем с улицы, я вижу свой заваленный комод, косметика и всякие мелочи разбросаны по столешнице. Мои ботинки и пальто разбросаны по комнате, несколько курток висят на дверце шкафа, другие свалены в кучу на единственном стуле в углу.
Мне нужно взять себя в руки. Буквально. Мне также нужно решить, что, черт возьми, я собираюсь делать со своими жилищными условиями. Квартира с одной спальней не подойдет.
Ошеломленная всеми испытаниями, с которыми мне приходится сталкиваться, я переворачиваюсь на спину и делаю глубокий вдох.
– Всё будет хорошо, Дарси. Всё хорошо.
– У тебя есть привычка разговаривать с самой собой?
Чей–то голос вырывает мою душу из тела, и я чуть не падаю с кровати.
– Что за хуйня?! – я паникую, тянусь к тумбочке и включаю лампу.
– Расслабься, детка. Это всего лишь я, Дженна, – она хихикает, садясь на кровати в одной из моих шелковистых шапочек для волос и маской для глаз.
Она снимает маску и смотрит на меня, ухмыляясь.
– Серьезно, до того, как ты начала нести чушь, я крепко спала. Эти маски просто нечто.
Я хихикаю и показываю на шапочку.
– Думаешь, маска хороша? Подожди, пока не уложишь волосы позже. Никаких ломких кончиков или сухих волос. Только гладкие, ухоженные локоны.
Она фыркает от смеха.
– Жаль, что мой новый образ будет собран в неряшливый пучок на сегодняшней тренировке.
Я потягиваюсь, поднимая руки над головой.
– Да, это отстой, – я замолкаю и смотрю на свою подругу, которая делает глоток воды. – Ты осталась на ночь.
Она кивает, ставя бокал на столик.
– Ага. После того, как Сойер высадил нас, мне было неудобно оставлять тебя, – Дженна поворачивается, чтобы посмотреть на меня, в её глазах только интрига и доброта. – Я не совсем уверена, как лучше это выразить, но могу я спросить тебя кое о чем?
Удерживая ее взгляд, я прекрасно представляю, что сейчас произойдет. Особенно если она слышала, как я разговаривала со своим желудком.
– Конечно.
Прикусив нижнюю губу, она слегка прикусывает её.
– Дарси... ты...
– Да, – быстро отвечаю я.
Даже при тусклом освещении, когда солнце только начинает подниматься в небе Бруклина, я вижу, как расширяются её глаза, а брови поднимаются до линии роста волос.
– Боже мой, – заявляет она, опустив взгляд на мой живот. – Это Арчера?
Я киваю, мои глаза неожиданно блестят. Это странное чувство облегчения – рассказать кому–то, особенно Дженне, которой, я знаю, я могу доверять. Даже если бы я не планировала рассказывать об этом кому–либо в ближайшее время, кроме мамы, я никогда не была так благодарна, что меня застали разговаривающей сама с собой.
Её рука тянется через одеяло, обхватывая мой мизинец.
– Сколько тебе недель?
– Чуть меньше шести, хотя у меня будет более точное представление после восьминедельного обследования.
– Вау, – тихо выдыхает она. – Неудивительно, что ещё не видно. Животик моей мамы, когда она была беременна моим братом Холтом, начал проявляться примерно на четырнадцатой неделе – по крайней мере, так она мне говорит.
Между нами повисает долгое молчание, прежде чем я заговариваю снова.
– Только ты и Арчер знаете. Я планирую рассказать маме и, возможно, остальным девочкам из–за нашего пакта о дружбе. Но так будет по крайней мере до двенадцати недель.
Она делает ещё глоток воды, но на этот раз держит стакан так, словно ласкает его.
– Я не буду спрашивать, как Арчер воспринял эту новость, поскольку я уже знаю, что он влюблен в тебя.
Я не согласна с её уверенностью в этом.
– Да, у него есть чувства ко мне. Я не уверена, что это лю...
– Он влюблен в тебя, – тут же повторяет она. – То, как он смотрит на тебя, превращает мои кости в желе.
И мои.
Дженна произносит это так, словно жаждет того же, и, повинуясь инстинкту, я накрываю её руку своей. Когда у неё с бывшим, Ли, всё пошло наперекосяк, я знаю, что она восприняла это тяжелее, чем показывала. Дженна хочет собственную историю любви, и вот я здесь, с мужчиной у моих ног и его ребенком в моём чреве. Но всё, чего я хотела вначале, – это ничего серьезного, только развлечения.
– Он присмотрит за тобой и ребенком. Мы все будем с тобой, – она смотрит на меня. – Если ты решишь оставить его.
– Я оставлю. Я обдумывала альтернативу, но когда Арчер поддержал меня, я поняла, что смогу это сделать. С тех пор, как я узнала, у меня голова идет кругом, но я больше не так напугана.
Как будто до неё внезапно дошло, она раскрывает челюсть.
– О чёрт. Джек.
Я киваю.
– Да. Джек. И Джон.
Дженна морщится, забираясь под одеяло, словно прячется от мысли об их реакции.
– Это будет плохо, – на этот раз она садится. – Срань господня! Джек...он думает, что Арчер встречается с девушкой по имени Эбби, – она показывает на меня, а затем на мой живот. – Но на самом деле Эбби – это ты, и теперь ты...ты...
– Ага, – язвительно отвечаю я. – Хотя это выглядит немного скверно, Арчер не намеренно лгал Джеку об Эбби. Он предположил, что Арчер встречался с кем–то, и вроде как он позволил моему брату так думать. Только теперь я беременна, и наша тайна выйдет наружу, чего никогда не было в планах.
Она фыркает, вытягивая ноги.
– А если серьезно, детка, ты, возможно, всё–таки станешь матерью–одиночкой, когда Джек узнает.
Я пожимаю плечами.
– Что сделано, то сделано. Мы с Арчером скажем ему, когда придет время, и ему придется с этим смириться.
Она втягивает голову в плечи, вздыхая. Мне не нравится, как это звучит, или, возможно, то, что собирается сорваться с её губ дальше.
– Я знаю, что спорт – это не твоя стихия, но всё немного сложнее. Этим парням важно доверие и уважение, особенно в командных видах спорта, таких как футбол и хоккей, – она поджимает губы, на её лице отражается дискомфорт. – Прими во внимание нового генерального менеджера “Blades” и тот факт, что твой отчим – тренер. Чёрт. Это может нарушить динамику.
У меня кровь стынет в жилах. Я понимаю, к чему она клонит, но я никогда не задумывалась о серьезности нашей ситуации.
– Что ты пытаешься сказать, Дженна? – спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы она была со мной откровенна. Её брови хмурятся.
– Я говорю, что многие команды не справляются с такими ситуациями. Нет, если только... – она замолкает, и паника закручивается у меня внутри.
– Дженна, – умоляю я. – Закончи то, что ты собиралась сказать.
Она прочищает горло.
– Если ребята не смогут с этим разобраться или если новый генеральный директор – мудак, я просто говорю, что видела, как подобное дерьмо вынуждает игрока уйти.
– Типа, его обменяют? – мой голос дрожит.
С сожалением на лице она кивает.
– Да. И учитывая, что твой брат – помощник капитана и в значительной степени лучший игрок сейчас, я бы сказала, что Арчера вынудят уйти. Конечно, трудно найти вратарей, но у команды AHL в Коннектикуте есть хорошая альтернатива, и обычно у них двусторонние контракты, так что кто–то может перейти в НХЛ, когда это необходимо.
Я собираюсь заговорить, как раз в тот момент, когда на моем телефоне загорается сигнал от моего умного дверного звонка.
Того самого, что установил Арчер.
Я поворачиваюсь и беру телефон в руки.
– Кто там? – спрашивает она.
Несмотря ни на что и на всё, что только что рассказала мне Дженна, невольная улыбка растягивает мои губы, когда я поворачиваю телефон, чтобы показать ей вид с камеры.
