нее.
— Хватит! Довольно! — пискнула я охрипшим голосом.
Неужели эти поцелуи и ласки на меня так подействовали?
Лорсанов притянул меня ближе, совсем близко, качнул бедрами так, что я почувствовала всей своей промеждностью каменную выпуклость под кроем его брюк, и тихонько охнула.
— Чувствуешь? Только тебя и хочу. Врач запретил мне. Сулим несколько раз предупредил, что срываться пока не стоит. Но если ты так настаиваешь, если сходишь с ума от ревности точно так же, как я, то может быть, стоит рискнуть?
— Я не буду спать с тобой до свадьбы!
— Неправильный ответ, Ками, — он вновь прижался к моим губам, похитил воздух на долгие несколько минут, продолжая медленно двигать бедрами, соблазняя.
Я с трудом оторвалась от губ, поняв, что ему удалось вовлечь меня в бурный поцелуй, больше напоминающий схватку. Оторвавшись, я заметила, как по вискам Лорсанова струился пот, а лицо было искажено одновременно мукой и наслаждением. Я испуганно замерла. Без всякого движения.
Пальцы мужчины крепко впились в мой зад, рот Довлата прижался к моей шее, в диком поцелуе. Он меня и кусал, и лизал, сосал мою кожу, снова облизывал и целовал.
Как сумасшедший.
Так недолго до срыва, пронеслось в моей голове.
Это все, что я запомнила из сказанного Довлатом.
Я замерла, обняв его за шею, слушая, как тяжело и хрипло он дышал.
Язык во рту словно онемел, я больше не хотела бороться, отпихивать Лорсанова и говорить что-то тоже не могла.
Губы Довлата прижались еще раз к ноющему местечку на шее, кажется, теперь там будет виднеться здоровенный засос.
— В чем дело? — спросил он с подозрением и крепко-крепко меня обнял, прижав к себе. — Затихла… Думаешь, как улизнуть? Бесполезно, маленькая. Я тебя не отпущу. Совсем…
Я выдохнула, всхлипнула, расплакалась на крепком мужском плече. Только сейчас бурно разрыдалась, словно все накопившееся во мне прорвало плотину.
Не знаю, сколько я так ревела. Наверное, очень долго.
Потому что когда я отстранилась от плеча Лорсанова, его рубашка промокла до уровня груди, а он еще продолжал меня обнимать, гладить по спине и молчать.
— Дать тебе салфетку? Или нет, бери уже рубашку, вытрись, — пошутил он.
Я вытерла ладонями слезы с лица, посмотрела на Лорсанова и отвернулась.
— Наверное, я выгляжу ужасно. Не смотри.
— Не знал, что ты такая ревушка. Я считал, что такая колючка, как ты, никогда в жизни не пустит слезу. Ошибался… Я во многом в тебе ошибался!
Лорсанов снова мягко привлек меня к себе, поцеловал легонько в опухшие губы.
— Горькая от соли, но такая сладенькая малышка. Разносишь мое сердце на щепки, — шепнул он хрипло. — Как мне не сходить с ума рядом с тобой, скажи? Я рад, что ошибался в тебе.
— Вот как? И что же ты обо мне думал?
— Думал, ты смазливая вертихвостка. Пустышка… Поэтому легко… — Довлат делает паузу, продолжает, словно передумал говорить что-то. — Поэтому легко распускал руки и считал, что это будет забавно, но ненадолго.
— Договоренность?
Лорсанов кивает, разглядывая мои губы, потом поднимает взгляд, смотря мне в глаза.
— Я и не думал, что приход той девицы задел тебя так сильно. Прости меня за это.
— Я до сих пор вижу вас в гостиной. Вдвоем! — произнесла я с обидой.
— А я борюсь с желанием убить Кушаева за то, что он тебя лапал! — рыкнул Лорсанов. — Каково мне? Каково мне знать, что он пытался склонить тебя к интиму буквально недавно и не иметь возможности наказать его, проучить по-мужски? Трепка откладывается, и это сводит меня с ума!
— Ого… — выдохнула я. — Правда?
— Клянусь.
— Ох…
— В мыслях крутится, не подослать ли к нему молодчиков, но я, как мужчина, просто обязан сделать это своими руками, а ты… Черт, я даже не догадывался, что ты — такая ревнивица.
— Я?!
— Ты! Зажгла за секунду, нервы взвинтила… Ревнуешь меня?
В объятиях этого мужчины волнительно, но приятно, все внутри сладко дрожит.
— Ревную. Никаких девок видеть рядом с тобой не желаю.
— Ты давала мне куда больше поводов для ревности. С этим своим партнером, как его, бл… Даже вспоминать не хочу. Хочу поскорее сделать тебя своей. Касаться тебя всюду…
Его пальцы чертят запретные линии по моему телу, снова разжигая пожары, губы касаются моих в томительно-глубоких поцелуях. Его возбуждение не спадает, но он больше не пытается двигаться на пределе своих нынешних возможностей, а я, тая от его ласк на грани приличий, даже представить не могу, как с ним совладать, когда он наберется сил.
Смогу ли я противостоять соблазну? Ох, вряд ли… Я сама уже ерзаю нетерпеливо, с трудом сдерживая порывы.
— Давай поженимся? — выдыхает Лорсанов между поцелуями, сделав паузу. — Поженимся как можно скорее!
— Вряд ли отец обрадуется скоропалительной свадьбе...
— Он тебя ни во что не ставит. Хватит оглядываться на его мнение. Хочу сделать тебя своей женой. Только так, милая, у меня будут развязаны руки, чтобы доказать тебе на деле свои чувства. Давай поженимся! Чем быстрее, тем лучше.
Глава 27
Довлат
— Но мы и так поженимся… — заявляет Камилла. — Отец даже обмолвился, что нужно отдать меня замуж как можно скорее. Мне немного неприятно было это слышать. То есть не про сам факт скорой свадьбы с тобой, а про то, что он спешит сделать все. Как будто сбывает скоропортящийся товар.
Я мрачнею, окаменев. В отличие от Камиллы, я-то знаю, что речь идет не обо мне, а о другом. О ком?! Понятия не имею, и это очень сильно заставляет нервничать.
Я попался. В сети привязанностей к девчонке, с которой планировал лишь немного развлечься, если это будет возможно.
Теперь не выпутаться.
Придется рвать договоренности, нарушать данное слово.
Или предложить Зумрату честный брак с Камиллой?
Мне нужно переговорить с ним. Вдруг все намного проще, чем я сразу подумал?
Черт…
Откуда во мне взялся этот неуместный оптимизм? Я же знаю, что моя судьба — изначально непростая, так и пошло. Всю жизнь приходится бороться.
Так с чего я решил, что сейчас выйдет просто?
Наверное, это все она… Она заряжает меня несвойственной легкостью, окутывает заботой, ласково заглядывает в глаза. Девчонка так беспокоится обо мне, как никогда обо мне никто не беспокоился, и только ради прикосновения ее легких рук и дрожащих
