Читаем без скачивания Футарк. Первый атт - Кира Измайлова

– Милая, но мы же не в Америке! – воспроизвел мои мысли мистер Гайнс.

– Но все равно очень тревожно… Я непременно запираю дверь купе, и ту, что ведет в ванную комнату – тоже! И никогда не открываю окна…

Я представил, как вооруженный бандит в маске влетает в открытое окно, чтобы похитить драгоценности миссис Гайнс, и с большим трудом сохранил постную мину.

– Ах, мама, ну сколько можно! – сказала вдруг Виолетта и звонко тявкнула.

Я чуть не подскочил, но тут же сообразил, что лаяла не девушка, а собачка, сидевшая у нее на коленях, – прежде мне не было ее видно из-за края стола. Теперь собачка приподнялась на задние лапки, передние поставив на скатерть, и я смог ее рассмотреть: маленькое, беленькое кудрявое создание с носом-пуговкой и смышлеными глазками. Кстати, вылитая Виолетта. (Однажды я прочитал, что питомец непременно походит на своего хозяина… или наоборот? Да, эта собачка определенно подходила Виолетте! А, скажем, Ларример? Похож ли он на свою обожаемую Атенаис? Или я… на кактусы? Что за ерунда лезет в голову!)

– Что такое? – повернулась к ней миссис Гайнс.

– Эти ваши страхи!.. – страстно заговорила Виолетта, прекратив изображать недомогание. У нее даже щеки разрумянились. – Вы слышали хоть об одном ограблении за последние пять лет? Папа, ведь не было ничего?

– Таких, как в Америке, конечно, не было, – ответил он. – А вообще-то мама права: в поездах часто орудуют воры, да так ловко, что поймать их частенько не удается, полиция бессильна. Они, бывает, маскируются под пассажиров, и поди разбери, честный это человек или нет? Документы могут быть фальшивыми…

– Но что, если это не просто воры? – продолжала девушка. – Быть может, на путь преступления их толкнул не порок, а настоящая беда? Вдруг кто-то из них не может найти средств на излечение больной супруги или детишек, в то время, как в первом классе сияют бриллианты ценой в целое состояние? Быть может, человек попал в безвыходное положение!

– Это все равно не повод для кражи, – вставил инженер, но Виолетту было не остановить.

– Я уверена, в глубине души им глубоко противно это занятие, но если у них нет иной возможности добыть средства? Да, папа, я знаю, что ты скажешь: пусть бы шли работать! Но если нет времени? Если даже самым тяжелым трудом не скопить столько, сколько нужно, что тогда?!

– Тяф! – поддержала собачка.

– И, полагаю, эти люди раскаиваются, – добавила Виолетта печально.

– Милая, есть ведь и рецидивисты! – сказал мистер Гайнс. – Они занимаются этим годами!

– Кто знает, каковы их истинные мотивы, – вздохнула она, вновь принимая вид томный и бледный. – Вдруг они и впрямь не успели собрать денег, и их дети или любимые жены умерли… И теперь, чтобы искупить вину перед родными, этим людям приходится воровать снова и снова, чтобы поддержать неимущих, отдать деньги в детские приюты и дома призрения, в больницы, наконец! Ах…

– Дорогая, тебе вредно так волноваться! – всполошилась миссис Гайнс.

– Тяф!

– Снова началось, – тихо сказал мне инженер. Я вопросительно приподнял бровь. – Виолетта просто бредит благородными разбойниками, этими… Робин Гудами!

– Сочувствую, – серьезно ответил я. – Но она так юна… Это увлечение должно пройти с возрастом.

– Искренне на это надеюсь, – вздохнул мистер Гайнс, а я, извинившись, поднялся из-за стола. Это представление меня порядком утомило. – Мистер Кин!

– Да? – обернулся я, но сказать ничего не успел: на меня ринулась крохотная белая молния.

Только от природы хорошая реакция и недурная физическая форма позволили мне уберечь от мелких, но острых зубов собачки Виолетты брюки и, возможно, лодыжку. Мне вовсе не хотелось прыгать на одной ноге у всех на глазах, пытаясь стряхнуть эту фурию и подавляя отчаянное желание грубо выругаться, что в обществе категорически неприемлемо.

Тут собачка предприняла второй заход, я ушел от нее легким пируэтом (недаром все-таки матушка заставляла меня обучаться танцам)… Но что, так и прикажете кружиться здесь? Я не любил выставлять себя на посмешище, а Виолетта уже начала хихикать.

На помощь мне пришел мистер Гайнс, с необычайной для такого грузного человека ловкостью перехвативший собачку и вручивший ее дочери.

– Простите, мистер Кин, не успел вас предупредить, – сказал он мне. – Такой уж у этой… собаки подлый нрав. Незнакомых непременно за ноги кусает! Но вы ей этого удовольствия не доставили, хо-хо-хо!..

– Да, забавно, – согласился я, распрощался и поспешил скрыться в своем купе.

И только там сообразил, где слышал это тявканье! В соседнем купе! Выходит, моя соседка – Виолетта?..

Осознание этого факта наполнило меня инфернальным ужасом. Я быстро покончил с умыванием, затем тщательно запер дверь в ванную комнату и дверь купе тоже. Может быть, миссис Гайнс была не так уж и неправа, принимая такие меры предосторожности?

Я очень люблю спать под стук колес. Есть в этом что-то, некая романтика дальних странствий. И пусть дороги-то всего ничего, но можно вообразить, будто поезд не тащится неспешно среди холмов и полей доброй старой Англии, а рассекает ночь на равнинах Дикого Запада, и мустанги, вспугнутые железным грохотом, уносятся прочь, а бизоны, подняв рогатые головы, провожают огнедышащий локомотив удивленными взглядами…

Я уже находился на грани яви и сна, как вдруг был вырван из этой блаженной дремы самым бесцеремонным образом. Какой-то посторонний звук резко диссонировал с уютным погромыхиванием поезда, буквально ввинчиваясь в уши. Через полминуты, стряхнув остатки сна, я сообразил, что это такое: в соседнем купе выла собака! Та самая маленькая белая собачка Виолетты!

Она выла невероятно омерзительно, тоненько, со страдальческим надрывом, не прерываясь ни на мгновение… Тембр звука был таков, что не позволял игнорировать его, отвлечься… Есть шумы, которые быстро переходят в разряд фона: тот же перестук колес, уличный шум, да многое другое! Но этот вой раздражал так, будто кто-то непрерывно скрипел железом по стеклу, другого сравнения я придумать не смог. И это при том, что наши с Виолеттой купе разделяли две двери и ванная комната! Каково же ее соседу с другой стороны? Стенки здесь не такие уж толстые…

Я мучился добрый час. Проклятая собака не замолкала ни на секунду. Я пытался накрывать голову подушкой – но тщетно, тоненький вой был слышен все равно. Господи, как сама Виолетта ухитряется спать под такой аккомпанемент? Или, быть может, она нарочно не спит, чтобы с утра выглядеть утомленной и бледной? Тогда ясно, зачем ей это… существо!

Наконец я не выдержал, встал, покопался в аптечке, каковая у меня всегда при себе, нашел вату и тщательно заткнул уши. Стало полегче, а с подушкой на голове – и вовсе замечательно, и мне удалось, наконец, уснуть…