Нэш опустил голову, собираясь с мыслями и стараясь успокоиться.
— Я понимаю, что ты принимал это решение, когда Диру было пятнадцать, мне — шестнадцать. Но прошло десять лет. Десять долгих лет. Ты был мне как отец. Как… — Нэш замолчал, чтобы не расстраивать старика.
Ричард слаб, он устал, и ему нужны силы, чтобы поправиться.
— Об этой истории я думал все эти долгие годы. Но чем больше проходило времени, тем труднее было возвращаться к этому, не говоря о том, чтобы все рассказать тебе. И мы все согласились, что это история Дира и рассказать ее должен он. Не мы.
Все опять вернулось к Диру, который не доверял Нэшу настолько, чтобы обо всем рассказать.
— Вы все решили за меня, что мне надо было знать. Но никто ни разу не подумал о моей жизни, как я живу. — Нэш старался говорить тихим, спокойным голосом, хотя ему хотелось вскочить и кричать.
— Нэш, мы думали о тебе.
— А вы учли при этом, что я разрывался на две части? С одной стороны, я был благодарен Россманам за то, что они дали мне все. Они обеспечили мне крышу над головой, частную школу и высшее образование. И в это же время я ненавидел их за то, что они не взяли к себе Дира. Я ненавидел себя. «Почему они взяли меня? — спрашивал я себя снова и снова. — Почему меня, а не Дира?» — Нэш прижал руки к вискам, стараясь успокоиться.
— У меня нет ответов, которые порадуют тебя, — сказал наконец Ричард.
Нэш посмотрел на старика и, хотя он пришел обвинять его, теперь почувствовал вину за то, что огорчал его сейчас.
— Отдохни немного, хорошо? — Нэш встал со стула. — Когда поправишься, у нас будет много времени, чтобы вернуться к этому разговору.
— Я сожалею, — кивнул Ричард.
— Знаю, — опустил голову Нэш. То, что Ричард никогда не хотел причинить ему боль, — это факт. Но то, что он причинил ее, тоже факт. — Я должен идти. Отдыхай, а я завтра снова загляну. — Он понимал, что единственный способ для Ричарда восстановиться и вернуться к нормальной жизни — это отдых.
И никакого стресса.
— Ты простил меня? — спросил старик, когда Нэш взялся за ручку двери.
Нэш остановился. Он мог бы солгать, ответить, что простил. Или сказать: «Здесь нечего прощать». Но Нэш не хотел лгать.
— Со временем. Мы поговорим завтра, — сказал он и вышел, с тихим щелчком прикрыв дверь.
Джо вышел из душа, взглянул на часы и стал одеваться для свидания с Энни. Он обещал, что зайдет за ней в семь, но опаздывал, потому что в баре было много работы. Он надел джинсы и светло-голубую рубашку с длинным рукавом, которую в прошлом году ему подарила на день рождения сестра. Сегодня они ничего особенного не планировали. За последние две недели он много времени провел с Энни, сначала пока она восстанавливала силы, потом он заходил всякий раз, когда у него было время.
Когда Энни начала настаивать, чтобы он не приносил ей продукты, Джо понял, что она почувствовала себя лучше, и сменил тактику. Он попросил ее взяться за финансовую работу в баре, но Энни раскусила его, увидев в этой просьбе откровенный предлог проводить с ней побольше времени. Сверкая глазами, с раскрасневшимися от гнева щеками, она накричала на него за это.
Ее честность всегда забавляла и волновала Джо, и он не собирался принимать ее отказ. Когда Энни узнала, что он навел справки о ней у ее нынешних деловых клиентов, она согласилась взяться за дело.
«Еще одно очко в мою пользу», — подумал Джо, довольный собой. Но кроме всего прочего, это был еще и удачный деловой ход. Его прежний бухгалтер был закадычным другом отца, пьющим и необязательным человеком.
Джо уже готов быть взять ключи и выйти из дома, когда раздался звонок в дверь. Он никого не ждал и широко распахнул дверь, готовый послать куда подальше незваного гостя. Пока не увидел, кто стоит на пороге.
— Энни!
В плотно облегающих джинсах и в золотистой водолазке, которая выгодно подчеркивала цвет ее волос, она стояла и улыбалась ему.
— Привет! Ты готов?
— Я думал, я заезжаю за тобой, — прищурился Джо.
— Сюрприз! — помахала перед ним своими ключами Энни. — Ну? Ты готов?
— Думаю, да. — Ему нравилась импульсивность Энни. — Хочешь, я поведу? — предложил он.
— Нет. Все твое мастерство и энергия потребуются потом, — загадочно приподняла брови Энни.
— Я надеюсь, ты имеешь в виду постель? — хриплым голосом спросил Джо. — Но мне почему-то кажется, у тебя на уме что-то еще.
— Возможно, я запланировала и то и другое, — понизив голос, сказала Энни и засмеялась.
Джо не удержался, прижал Энни к себе и поцеловал.
— М-м-м, — тихо простонала она, без всяких уговоров открываясь ему навстречу.
Его язык нежно ласкал рот Энни, касался уголков губ.
— Если мы продолжим в таком же духе, то никогда отсюда не выйдем, — предупредил он Энни, не отрываясь от ее губ.
— Вот черт! — Она сделала шаг назад. — У меня слишком много планов, чтобы уступить. Как бы мне этого ни хотелось. — Энни улыбнулась и взяла его за руку.
Он понял, что она запланировала нечто особенное. Для него. И эта мысль была ему приятна. И он не станет лишать этого ни себя, ни ее. Потом он вернется к тому, на чем они остановились.
— Куда мы направляемся? — поинтересовался Джо.
— Ты когда-нибудь соревновался в гонках на машинах?
— Нет. А ты?
— Тоже нет. Слышал когда-нибудь о Гран-при?
— Этап гонки, — удивленно поднял брови Джо. — Парни в баре обсуждали это. У него никогда не было шанса попробовать это самому. Автомобиль для картинга и реальные трассы. Настоящие костюмы и шлемы гонщика. — Ты готова к этому?
— С тех пор как мне поставили диагноз «рассеянный склероз», я сказала себе, что хочу пробовать что-нибудь новое и не позволять жизни или болезни сдерживать меня. Я рассталась с мужем, в остальном же не сделала пока ничего экстраординарного. Потом ты пригласил меня на свидание и не сердился, когда я забыла об этом. Ты заботился обо мне, и мне это было приятно. Когда Нэш меня опекал, я просто бесилась. Я видела его недавно. Он знает о нас и пожелал мне счастья. Он отпустил меня.
— Ты уверена?
— Он думает только о Келли. А я? Я думаю только о тебе.
Джо растаял от ее слов, он обожал ее искренность и непосредственность.
— Ты понимаешь меня и относишься к моей болезни как к гарниру, но не как к основному блюду.
— Это потому, что основное блюдо — это ты, детка, — улыбнулся Джо.
— Ты такой спокойный, с тобой я чувствую себя в безопасности. Но я знаю, как ты заботился о матери и о сестре. А твоя работа в баре — это тоже огромная ответственность. Поэтому я подумала, что мы могли бы вместе расслабиться. На гоночном треке. А потом, — выдохнула Энни, — могли бы закончить… в постели.
