Читаем без скачивания Бенефис чертовой бабушки - Валентина Андреева

Нарезав с молодежью пару кругов по участку, следователь был препровожден к машине Антона. Анна Петровна, проявив смекалку, мигом заявила, что машину Антон приобрел для нее. В подарок. Генеральная доверенность продавца хоть и выписана на его имя, но только для снятия-постановки машины на учет.

Следователь уехал около шести вечера. Раньше не было возможности прислать за ним машину, а предложение Дмитрия Николаевича отвезти его в город он отклонил, сославшись на то, что всем нам некогда – впереди две траурных церемонии.

Наташка срочно занялась поисками доводов, благодаря которым можно было этих церемоний избежать. Сама того не замечая, не один раз повторяла слова Анны Петровны: Ксения, царствие ей небесное, совсем нам чужая, а Светлана Никитична (и ей тоже царствие) – два сапога пара – плохо знакомая старушка. Однако конечный результат был одинаков: увы, обе покойницы имели прямое отношение к хорошо нам знакомым Марине и Юрию Брусиловым, а их дочь, систематически забывая ключи от квартиры, всегда отсиживалась то у меня, то у Натальи. Как родная. Ну не хотелось ребенку слушать приказания или претензии бабули до возвращения родителей. Невозможно же бросать друзей в тяжелую минуту.

Обстановка в доме стала совсем невыносимой. Полный мрак! Юлька с Данькой, прихватив собаку, отправились на прогулку еще до отъезда следователя. Никому из нас не хотелось уединяться. Даже Сашка, вначале закрывшийся в своей комнате, довольно быстро спустился вниз.

– Понимаете, мне совершенно не хочется плакать, – жаловалась всем Маринка. – Это плохо, но не могу ничего с собой поделать. Все кажется, что смерть Светланы Никитичны – какой-то глупый розыгрыш. Некая комедия после трагедии с Ксенией.

– Оставь, Марина! – недовольно откликнулся Юрик. – Мы же не на сцене, кому нужны наигранные слезы? Не хочешь, не плачь. По-моему, мы с Сашкой тоже в состоянии полной тупизны. Переживания придут значительно позже, когда проявится истинный размер утраты и придет время его осознать. А пока давайте поговорим о том, что необходимо сделать не агенту из фирмы ритуальных услуг, а лично нам.

Разговор вертелся вокруг места захоронения Светланы Никитичны. Все осложнялось тем, что после измены Сергея Ивановича, она, будучи в праведном гневе, сгоряча развелась с ним. Сашенька и Юрочка родились от него уже вне брака. Сергей Иванович продолжал жить на две семьи, соответственно, на две квартиры, даже после того как Светлана Никитична переехала с детьми в другой район. Умер Сергей Иванович, находясь на работе, похоронен на Востряковском кладбище, где у второй, законной на тот момент жены имелись могилы родителей. После смерти Нина Михайловна, соответственно, упокоилась рядышком. Никто из Брусиловых не придавал значения словам матери, объявившей свое требование быть похороненной рядом с бывшим мужем. Объединение покойных в своеобразную, как это ни кощунственно звучит, шведскую семью казалось невозможным. Однако Брусилов-старший выдвинул разумный довод: его не интересует, чья могила находится рядом с могилой отца, а он официально значится ему таковым в свидетельстве о его рождении. Ничего противоестественного в том, что в могиле родителя будет захоронен прах мамы, он не видит. Я удивилась, что Сашка в качестве дополнительного аргумента не упомянул призрак отца, приходивший навестить Светлану Никитичну. Признал это видение порождением своего пьяного разума или не хотел, чтобы его обвинили в этом другие?

Решение о кремации Светланы Никитичны было принято родственниками единогласно.

– А если дети или внуки второй жены воспротивятся захоронению? – засомневалась Наташка.

– Отвоюем могилу отца через суд! – заявил Александр Сергеевич.

– А как же мама? – встревожилась Маринка. – Пока суд да дело…

– Мама этого события до девяноста лет ждала и еще подождет. Подержим пока урну у вас дома… Или в крематории, – поспешно поправился он, видя, как вытянулось лицо Маринки.

– Может быть, для начала стоит поискать ваших сводных братьев? – резонно заметил Димка.

– А чего их искать? – буркнула я и мгновенно заткнулась. Вдруг мое предположение ошибочно? Уж очень не хотелось выставлять себя на посмешище.

– Спасибо за поддержку, Ирина, – обрадовался Сашка. – Незачем их искать, пока не попытаемся решить вопрос с администрацией кладбища.

Димка кинул на меня осуждающий взгляд и отодвинулся. За столом развернулась оживленная дискуссия, прерванная мелодией мобильного телефона Александра Сергеевича. На его физиономии появилось недовольное выражение и стало понятно – он общается с Ираидой Павловной, мамой Антона и свекровью погибшей Ксении. По его вяло-бесконечным: «ну как вы могли такое подумать?» и «да, да, конечно», уловить смысл разговора было невозможно. Хотя догадаться кое о чем не составляло труда. Ясное дело, Антошу силком затащили в нашу преступную группировку, подставили, после чего повесили на него ответственность за убийство бедной девочки.

Примерно так Сашка и доложил, бессмысленно таращась на выключенный мобильник. Никто не решался нарушить тишину, ждали дополнительных сведений. С ними не заржавело.

– Никого из нас не желают видеть на похоронах Ксении.

– Можно подумать, мы пропустим самое счастливое событие в своей жизни, – возмутилась Наташка. – Баба с возу… Нет, не с возу… Да и кобыл среди нас нет, – покосилась она на меня. – Лезет в голову всякая чертовщина. Словом, я хотела сказать, давайте помянем Ксюшу по христианскому обычаю, тем и отдадим ей последний свой долг. Была охота общаться с матерью убийцы! Вот семейка!

«А общаться-то наверняка придется», – подумалось мне. Но на сей раз я была умнее, не высказалась вслух.

– Ирина, Наталья и ты, Дима! – официально обратился к нам Борис Иванович. – С нашим последним долгом девушке разобрались. Теперь по поводу очередного последнего долга. Считаю, что мы обязаны помочь Марине, Юре, Саше и… – внезапно нагнувшись, он заглянул под стол и произвел какую-то манипуляцию правой ногой.

– …и Басурману, – услужливо подсказала Наташка.

– …и Юленьке! – Борис сделал вид, что не заметил реплику жены. – Повторяю, и Юленьке, обеспечить Светлане Никитичне достойные похороны. Трудно поверить, что эта цветущая женщина ушла из жизни.

– К сожалению, несмотря на то что Светлану Никитичну успешно вывели из состояния анафилактического шока, минувшей ночью возникли непреодолимые осложнения спастического характера, – хмуро отчитался Димка. – При выраженном отечном синдроме и локализации патологического процесса на слизистой оболочке гортани развилась асфиксия.

– Чего-о-о?! – недоверчиво протянула Анна Петровна. – Ты по-человечески-то можешь сказать?

– Неужели непонятно?! – вновь всколыхнулась Наташка. – Дежурная медсестра и дежурный врач спали, а Светлана Никитична взяла и задохнулась.

– Да кто ж такие вещи назло другим делает! – разохалась нянюшка.

– Между прочим, в морге маму мы не узнали. Тут Борис говорил про ее цветущий вид… Нам показали столетнюю старушку, весьма отдаленно похожую на нашу мать. Мы несколько раз уточняли, не произошла ли ошибка.

– Во ведь как смерть меняет людей, – вздохнула Анна Петровна. – А подходящая фотография-то для памятника у нее есть?

– Ах, да… Фотографии! Конечно, подберем. Ирочка, это ты интересовалась альбомом Светланы Никитичны? – слабо оживилась Маринка. – Я его нашла в бане. Ума не приложу, кто ухитрился запихнуть его к пачкам газет для растопки? Чисто случайно обнаружила. В самом низу лежал. Неужели Юлька?

– Ну что ж ты, болезная, ополчилась на свою дочь? – участливо и одновременно с осуждением спросила я. – Не хочется делить взлелеянную собственными руками голубку с другими? И за это же ее и терроризируешь, провоцируя на ответные нелепости? Альбом с фотографиями спрятала в баню Ксюша. На время. Не в землю же его зарывать?

– Ты хочешь сказать, что этот альбом и был конечной целью поисков Ксении и Антона? – Юрик выговаривал слова медленно, рождая в душе нетерпение.

– Нет! – ответила я, прежде чем он договорил до конца. – Альбом – промежуточное звено. И лишь одно из доказательств. И не только моей теории, если я не ошибаюсь. Марина, можно сейчас принести альбом? Заодно и фотографию для памятника подберем.

– Сиди, милая, я принесу, – вскочив, сказали братья Брусиловы.

– Я быстрей обернусь, – мигом сориентировалась Наташка. – Пока они будут рассчитываться на «первый-второй», альбом будет здесь.

– Да не надо никуда бежать, – отмахнулась Маринка. – Вон он на холодильнике лежит.

К холодильнику я была ближе всех. Можно сказать, мы с ним подпирали друг друга. Место за столом, которого все старательно избегали, как самое неудобное, мне нравилось – не надо вставать, чтобы выпустить тех, кому надоело болтать или трапезничать. Все предпочитают вылезать «в обход».