Бальмер, удостоился весьма сомнительной чести попасть в столь высокородную компанию – Иаков Шотландский и Иоанн II французский, Карл Орлеанский, последний Ланкастер, Генрих VI, тауэрские принцы, сэр Томас Мор, который так и не принял присягу, за что лишился головы[56], были далеко не последними в списке узников крепости Вильгельма Нормандца.
Ральф шел следом за молчаливым тюремщиком, который, не оборачиваясь, углублялся в бездну сводчатого коридора. Поворот, другой – и коридор вдруг сузился и оборвался ступеньками, ведущими вниз. Тюремщик вставил факел в кольцо, торчащее из стены, загремел ключами, открывая решетчатую дверь. Отошел к стене, вопросительно взглянув на Ральфа. Тот отстегнул ножны меча и подал стражнику, затем вложил в его руку приготовленные монеты и вошел в небольшую камеру, освещенную лишь жалким светом из узкого окна под низким потолком да отблесками факельного огня. Человек, сидевший на топчане в углу камеры, поднялся навстречу, сделал несколько шагов и остановился, сощурился, всматриваясь в его лицо.
– Сэр Уильям… – начал Ральф, пытаясь рассмотреть знакомые черты в давно покинутом человеке. Перси страшился увидеть изувеченное тело, но узник, к счастью, оказался цел и невредим. Ему лишь показалось, что сэр Уильям стал меньше ростом, словно стареющий кряжистый дуб, отпускающий тяжелые ветви к земле. Тем не менее низкий голос тестя звучал твердо, несмотря на горестную ситуацию, в которой он оказался.
– Кто вы такой, сэр? Чему обязан вашим появлением? Вы пришли известить меня о дне суда или…
Наивно было думать, что сэр Уильям мог сразу узнать свалившегося невесть откуда зятя, которого не видел чертову дюжину лет, да еще и в полутьме камеры. Загремела дверь – молчаливый тюремщик колдовал над ключами.
– Нет, сэр Уильям, я пришел совсем по иному поводу… Вы не узнаете меня? Я – Ральф Перси, ваш… зять…
– Перси?! – Сэр Уильям прищурился. Трудно было разглядеть в крупном взрослом мужчине черты юноши, за которого некогда выдал свою дочь.
– Перси?!
Он узнал-таки его, своего беспутного зятя, проревел:
– Перси, чтоб тебя черти взяли! Явился, щенок!
Недолго думая, он схватил его за грудки, основательно встряхнул, после чего отпустил и неожиданно и резко двинул кулаком в скулу.
– Моя дочь, твоя жена – где она? С тобой, мерзавец? Ты привез ее в Лондон?
Ральф настолько не ожидал удара, что не успел собраться и отлетел к стене, словно мальчишка, ввязавшийся в первую в жизни драку. Рана отдалась резкой болью, кажется, сэр Уильям одним движением свел на нет все старания леди Вуд. И явно не собирался останавливаться на достигнутом. Побагровев от гнева и сжав кулаки, он наступал на зятя.
Ральф едва успел перехватить его руку, занесенную для второго удара.
– Сэр Уильям! Я здесь не для того, чтобы сводить счеты… И дочери вашей со мной нет! Я был в Боскоме, но она уехала оттуда… Я пришел, чтобы помочь вам… diablo!
– Какие у тебя могут быть со мной счеты, щенок? – Сэр Уильям вырвал руку и потер косточки кулака, не сводя разъяренного взгляда с зятя. – Это у меня к тебе накопился счет! За каждый год твоего отсутствия! За каждую слезинку моей дочери! За каждое твое бесплодное послание с обещанием вернуться! И за то, что я умру, так и не увидев внуков…
На какой-то момент он замолчал, затем с силой ткнул пальцем в плечо Перси:
– Ты хочешь сказать, что Мод не было в Боскоме? Где же ей еще быть?! Ты, мошенник, обманываешь меня! Признайся, ты и не подумал приехать к жене… Зачем ты явился в Тауэр? Чем прогневил свою фортуну, что она шлет тебя сюда, в тюрьму? – он горько усмехнулся. – По какой надобности? Хочешь отказаться от дочери изменника? Разумеется, ведь после моей казни Мод уже не будет наследницей Боскома. Именно это тебя заставило явиться в Англию спустя тринадцать лет?!
– Что там у вас? – послышался хриплый голос тюремщика, и по своду потолка поползли блики огня факела.
– Ничего, разговариваем, – рыкнул Ральф, стирая кровь со скулы, разбитой крепким кулаком тестя. Он выразительно глянул на тюремщика, безмолвно пообещав дополнительный взнос, и тот, кивнув и что-то проворчав, удалился.
– Сэр Уильям, – Ральф старался говорить спокойно, хотя это давалось ему с трудом. – Вы несправедливы ко мне.
Да, он покинул страну много лет назад, но он не забывал ни о жене, ни о тесте. Он отдал сэру Уильяму доверенность на управление землями, и доход все эти годы шел в пользу его дочери, а он, Ральф, присылал ей подарки, очень дорогие подарки.
– Леди Перси нет в Боскоме, – продолжил он. – Я сошел на берег в Дувре третьего октября и сразу же отправился на север, но не нашел в поместье ни вас, ни вашей дочери. Мне сказали, что после вашего ареста леди Перси уехала в Дарем, в Саттон, подальше от мятежа.
– Нет в Боскоме? – В голосе сэра Уильяма все еще звучало недоверие. – Уехала в Саттон-хилл? К Кроунам? Бедная моя девочка… Так что тебе нужно от меня? Зачем явился?
– Зачем?
Действительно, зачем? Убить тюремщиков? Перепилить решетки? Здесь бессилен меч. Ральф привык решать задачи с помощью оружия, но сталь не точит камень.
Сэр Уильям молчал, глядя на него исподлобья. Потянуло холодом и сыростью дня, видимо, где-то открыли дверь, впустив под тюремные своды вольный воздух.
– От вас мне ничего не нужно, – ответил Ральф чуть громче, чем следовало. – Расскажите же, что случилось с вами? Я ведь толком не знаю, что произошло.
– Что произошло… – вздохнув, сказал сэр Уильям, опускаясь на лавку у стены. – Этот чертов Франклин отправился на охоту в мои леса и убил нашего лесничего, Джона Хопкинса, приняв его за оленя. Стрела попала бедняге прямо в сердце. Когда же я высказал проклятому Франклину все, что думаю о его наглости и кривых руках, он ответил оскорблениями, а потом выхватил меч. Пришлось драться с ним, и оказалось, что оружием я владею лучше, – в голосе Бальмера прозвучала гордая нота. – И все бы обошлось, не будь он королевским комиссаром и не начнись в тот же день бунт в Лауте. Прихожане ринулись охранять церковную сокровищницу от разграбления, захватили посланника епископа и подняли колокольный звон. Да и поделом… – Сэр Уильям замолчал, словно испугавшись слов, готовых сорваться с языка.
– Но вы же не были в Лауте и не могли быть зачинщиком… – мрачно произнес Ральф.
– Не был и не мог, но стал, – криво усмехнулся сэр Уильям. – Убил королевского комиссара и в одночасье превратился в бунтовщика и изменника. Меня арестовали и привезли сюда как государственного преступника. Судить будут в Звездной палате[57]. Ты понимаешь, что это означает. Если только не произойдет чудо…
Сэр Уильям обреченно махнул рукой, встал и вновь заходил по камере.
Ральф молча слушал, картина представлялась
